– Выйдет дрянь, тем больше останется для Снежка.

– Что ты уже успела подготовить?

– Закоптила лосося, заквасила мягкий творог и сварила оленину для крокетов. Но и только.

Меня скрутил очередной приступ паники, так что я постаралась абстрагироваться. Тревожность – это ничего, это бывает, но нельзя позволять ей себя парализовать. Поручив Рите почистить и сварить картошку для крокетов и лефсе, я занялась красной олениной. Первым шагом предполагалось замариновать мясо в имбирно-чесночной приправе, смешанной с йогуртом и кашмирским чили. Дальше настал черед тюленьих ребер – я сварила их в молоке со специями: бледно-зеленым толченым фенхелем, коричными палочками, ароматным кардамоном и горьковатым охряным турмериком. Я даже бросила туда несколько рылец шафрана и полюбовалась тем, как по молоку расходится ярко-оранжевый цвет. Мне нравилась затейливость индийской кухни, длинный список добавляемых к любому блюду приправ, каждая из которых дарит свой неповторимый оттенок вкуса. Соразмерять специи – целое искусство, и я им еще не до конца овладела, но, когда я помешивала ребра в кастрюле, а острота имбиря сливалась со сладостью корицы и маслянистостью молока и мяса, я тихо надеялась про себя, что в один прекрасный день справлюсь и с этим.

Следующая пара часов пролетела незаметно. Я замариновала филе арктического гольца в смеси ароматных специй и йогурта. Прослоила сдобренный шафраном рис подрумяненным луком, пахучим кориандром, жареными орешками кешью и сушеной брусникой. Закинула мяту и базилик в яблочный сок для щербета и потушила яблоки на десерт. Рита тем временем приготовила крокеты и чатни, а потом отправилась на улицу разжигать барбекю для ребер. В кухне царила сложная симфония запахов: кипящее молоко, острый чеснок, сладкие яблоки с кардамоном.

Каким-то чудом мы успели все закончить ровно к появлению первых гостей.

Я услышала, как Адам, исполняющий сегодня роль нашего метрдотеля, здоровается с Гуннаром, – и меня вдруг пронзил страх. А что если я переоценила себя? Захочется ли хоть кому-нибудь пробовать тюленьи ребра, тушенные в молоке с шафраном? Может, стоило хранить верность карри и рису. Шея и щеки у меня заполыхали огнем, в груди стеснило.

– Кажется, я начинаю трусить. – Голос мой звучал словно издалека. Тяжесть в груди переросла в острую колющую боль.

– Выйди постой немного на улице. Дыши поглубже, – посоветовала Рита.

Я открыла дверь кухни и шагнула наружу. Даже сейчас, после стольких месяцев в Арктике, я все равно в первый момент задохнулась, потеряла дар речи от холода. Накинув на голову капюшон, я пошла к барбекю. Угли тускло мерцали красным в темноте, испуская ровный уверенный жар, согревший мне онемевшие руки и лицо. Я была благодарна Рите, которая тут, в темноте, на морозе, жарила мясо для моего ужина. И была благодарна Адаму за помощь со встречей гостей, потому что поспевать в двух местах одновременно сегодня было бы особенно непосильной задачей.