– Пока это всего лишь собеседование, и даже если я получу работу, то все равно не сразу. Я бы ни за что вас не бросила без предупреждения, – торопливо заверила я Адама.

– Ой, вот на этот счет не переживай. Я и так виновато себя чувствую, что попросил умерить прыть с твоими карри-ужинами. А теперь, когда Миккель получил дом в наследство… ну это несколько меняет ситуацию… – Он не договорил, опасливо поглядывая на Риту.

– Что, думаете, не продать ли турбазу? – спросила она.

– Мы толком еще ничего не обсуждали, – сказал Адам. – Но учитывая, что Миккель так болен, это, безусловно, неплохой вариант. Ни он, ни я не молодеем. И нога у меня…

– Пойду покурю, – резко заявила Рита.

Адам бросил на меня страдальческий взгляд.

– Наверное, мне лучше пойти за ней.

Оставив эту задачу на него, я вернулась в кухню и взялась за уборку. Не сказать, чтобы объявление Адама застало меня совсем уж врасплох. В конце концов, чтобы жить в Свальбарде, надо самим о себе заботиться. Никаких пособий и соцпрограмм тут нет. Я гадала, каково будет Миккелю вдали от любимого острова.

Задача хорошо проявить себя на собеседовании вдруг приобрела еще большую значимость. Не то чтобы у меня был хоть малейший шанс. Мне предстоит соревноваться с людьми, которые наверняка много лет уже управляли большими кухнями. Но опять-таки я работала тут не покладая рук. Несколько месяцев назад я даже дал приготовить не могла. А теперь – посмотрите-ка на меня! Эта мысль породила во мне ощущение до того непривычное, что я не сразу узнала его.

Гордость.

Так что же приготовить завтра? Я подошла к полочке со специями, и взгляд мой упал на баночку с мангалорской масалой: истолченые сухие перцы-чили, фенугрек, горчица и семена кориандра. Именно эту смесь я использовала на карри с арктическим гольцом. Как раз такое блюдо, которое готовится за полчаса. Но не слишком ли простенькое? Как мне превратить его в блюдо высокой кухни? Я рассеянно сунула баночку в карман. Надо надеяться, завтра проснусь с уже готовым ответом.

42

42

Я стояла в длинном туннеле, сложенном из сплошных зеркал, отражения моего встревоженного лица уходили в бесконечность. В какую сторону мне идти? Я бросилась бежать, но тысячи моих зеркальных двойников мчались во всех направлениях, и я очень скоро перестала понимать, которая же из них – настоящая я. А потом я услышала детский крик, перепуганный, такой громкий, что зеркала начали трескаться. Я поворачивалась то туда, то сюда, но вокруг никого не было, лишь разрозненные осколки моих отражений, сверкающие брызги битого стекла. Крик становился все громче, все настойчивее.