Я распахнула глаза.

В первый миг, пока я еще не до конца вырвалась из сна, в ушах у меня все звенели отчаянные пронзительные крики. Но потом я проснулась окончательно, а крики не смолкли.

– Рита? Ты спишь? – прошипела я.

Никакого ответа. Вопли становились все громче. Теперь к ним примешивался новый звук, как будто кто-то пытался проскрести себе когтями путь в домик. Под дверью что-то отчаянно скреблось. Не ногти, когти. Когти по дереву. Я вдруг поняла, кто это.

Я схватила фонарик и открыла дверь. Бледная тень метнулась прочь по сугробам.

– Снежок, это тебе не игра в…

Слова замерли у меня на губах.

Главный домик был охвачен огнем.

Я замерла, глядя на языки пламени, что лизали стены, тянулись все выше и выше. Над пламенем поднимался столб едкого черного дыма.

– Рита! – закашлялась я. – Просыпайся!

Она даже не пошевелилась.

– Рита, да черт тебя побери!

Ноль реакции.

Я направила луч фонарика на ее койку. Пусто. Одеяло отброшено. Ни куртки, ни сапог Риты тоже не оказалось на месте. Где же она? Побежала предупреждать Миккеля с Адамом? Я всунула ноги в сапоги и выскочила из дому.

Раздался резкий треск, крыльцо главного домика обрушилось. Завыли собаки.

– Пожар! – завопила я и бросилась к жилищу Адама и Миккеля.

Пламя заливало сугробы тусклым оранжевым заревом, длинные тени плясали и извивались. Я бежала прочь от огня, но мне казалось, что гул и треск его нарастает и нарастает. Я заставляла себя не оборачиваться.

– Проснитесь! Проснитесь! – заорала я, колотя по двери. Внутри раздалось недовольное ворчание. Адам, без рубашки, открыл дверь, щурясь и вытаскивая затычки из ушей.

– Что за шум?

– Пожар! Пожар! – голосила я.