Затем пришла мать и сказала сыну, что ей нужно поговорить с дочерью наедине. Анна покачала головой: все, что угодно можно говорить и в присутствии Стивена.

Мать неохотно согласилась, затем сообщила, что ей звонили из Академии Гринвича. Анна пропустила занятия, и ее успеваемость резко понизилась в последние несколько недель. Не давая дочери возможности ответить, родительница продолжила, что до нее дошли слухи об Анне, Вронском и Александре, и спросила, что происходит.

Анна рассказала матери о том, что случилось, не упомянув о сексе, и призналась, что она очень озабочена свалившимися на нее проблемами и совершенно не знает, что делать.

– Зато я знаю, – коротко ответила мать. – Ты прекратишь тратить время на этого мальчишку Вронского и будешь умолять Александра простить тебя. Кстати, Анна, я не в курсе, что именно случилось, и мне это не особо интересно, но я очень разочарована твоими поступками. Александр был так добр к тебе, и он заслуживает лучшего. Я просто надеюсь, что отец не услышит об этом. Его убьет, когда он поймет, что его драгоценная дочь – не такая, как он думает.

Анна быстро заморгала, чтобы сдержать шок и слезы. Мать редко говорила с ней язвительным тоном. Сказать дочери, как будет расстроен отец, оказалось беспроигрышным убийственным ударом. Анна опустила голову и увидела, как две слезинки упали и одновременно впитались в ее черные дизайнерские джинсы. Она хотела что-то добавить, но не сумела найти нужных слов.

Но Анне не нужно было беспокоиться об этом, потому что ответил ее старший брат.

– Ты, мать твою, издеваешься? – воскликнул Стивен, и его голос дрожал от ярости. – Анна стоит десять миллионов таких, как Александр! Умолять о прощении у Гринвичского Старика? Он придурок! Только через мой труп. Что там Анна сделала, это, черт возьми, ее дело, и больше никого не касается.

Родительница никогда не поощряла дерзости, но это было нечто иное.

– Я ваша мать и могу говорить с вами обоими, как мне заблагорассудится. Каково это – прийти в салон и обнаружить, что окружающие шепчутся о твоей дочери? Дескать, она изменила бойфренду, когда тот лежал в постели со сломанной ногой! Она не какая-то обычная школьница, которая может вести себя, как шлюха, но это не имеет значения. Она растет в уважаемой семье и должна понимать, что ее действия влияют на всех так же, как и твои, когда тебя выгнали из всех школ Нью-Йорка!

– Ты считаешь меня шлюхой? – спросила Анна, не в силах скрыть боль в голосе. – Мама, я собиралась порвать с Александром, но не смогла, потому что кто рвет с парнем, которому нужно судно? Я… я… я с Вронским не просто, чтобы развлечься. Мы любим друг друга!