– Настоящий мужчина не относится к сексу как к спорту, и настоящий мужчина не крадет чужих подружек.

Ноздри Графа затрепетали, когда он встал, чтоб проводить ее, но Кимми остановила его. Она сама способна найти дорогу. Спускаясь в лифте, она не была уверена, что чувствует себя лучше, но точно знала, что гордится собой: теперь она живет в соответствии с новым личным кодексом – не терпеть больше дерьма ни от кого, а особенно – от парней.

XIV

Вронский молча сидел на постели, контуженный бомбой Кимми, разорвавшейся ему в лицо. Он не знал, что делать, потому просто лег, уставившись в потолок, пытаясь переварить все, что было сказано не только Кимми, но и Анной, которая появилась за двадцать минут до прихода младшей сестры Лолли, чтобы рассказать ему о том, что случилось с Александром.

Затем Анна выбралась из шкафа Вронского, и он вспомнил, как когда-то прятался в шкафу брата, считая это своеобразным сексуальным пробуждением. Но теперь ему пришло в голову, что начало его сексуальной одиссеи, когда он наблюдал за Кириллом, занимающимся любовью, вовсе не так круто, как ему казалось. Может, именно тогда он научился так обращаться с женщинами.

По лицу Анны трудно было что-либо прочитать, но смятение и шок были очевидны. Она понятия не имела, что у Вронского был секс с Кимми, и ее боль разбила Анне сердце, заставив почувствовать тошноту. Сидя в шкафу и слушая монолог Кимми, она размышляла о том, что, возможно, Александр прав, и она не знает Вронского столь хорошо, как ей кажется. Как он мог так бесцеремонно обращаться с такой милой девушкой? Какой парень может лишить девчонку девственности и даже не позвонить ей на следующий день? Конечно, Анна понимала: она не в том положении, чтобы судить (ведь она изменила Александру), но знала, что виновата, и раскаивалась.

Что касалось Вронского, то он, похоже, не слишком мучился угрызениями совести по поводу Кимми.

Анна сказала Графу, что сделает то, о чем просил ее Александр. Ей нужно время, чтобы все обдумать, а близость затуманила то, что осталось от ее здравого смысла. Анне было особенно больно потому, что до появления Кимми, несмотря на все обещания себе и Александру воздержаться от секса с Вронским, она была на грани того, чтобы снова с ним переспать.

– Я дала обещание Александру и хочу его сдержать, – прошептала она, и он был вынужден склониться вперед, чтобы расслышать ее слова. – Нам надо подождать две недели, а ты все равно попытался заняться со мной сексом. Неужели я не стою того, чтобы ждать?

Вронский соскользнул с постели и опустился на колени. Он умолял Анну не оставлять его. Сказал, ему жаль, что ей приходится прощать его. Он едва мог устоять перед ней точно так же, как она – перед ним. Он любит ее, всегда будет любить ее, только ее, всегда. Он признал, что относился к каждой девушке до нее, как к грязи, и теперь видел, как был не прав. Она – самое ценное для него в мире. Он надеется на второй шанс.