Его грудь блестит от пота, он неумолимо берет меня, и вскоре я чувствую, что его движения становятся неуверенными. Целую его в адамово яблоко, и Тобиас сдавленно рычит, подхватывает меня под мышками и кладет ладони на крылья, прижимаясь ко мне грудью.
– Прости, – тихо хрипит он, замедлив темп и мягко входя в меня. Тобиас захватывает мои губы в поцелуе и просовывает в рот язык. И тогда я чувствую в его поцелуе соль и слышу, как из его груди рвутся звуки отчаяния. В глазах щиплет, и я всеми силами стараюсь его успокоить.
– Тобиас, – шепчу, и он опускается, покрывая мою шею виноватыми поцелуями.
– Je t’ai perdue[100], – хриплым голосом произносит он и поднимает голову. Его ранимый взгляд вцепляется в меня мертвой хваткой, с такой силой сжимая сердце, что я всхлипываю из-за того, что потеряла последнюю броню, которой так дорожила. Это не секс и не занятие любовью. Это воссоединение двух душ, разлученных на пике открытия. И я знаю, что теперь он тоже это чувствует, когда мы снова становимся единым целым.
Мы свободно двигаемся навстречу друг другу. Тобиас дрожит, хватаясь за край матраца и входя в меня глубокими толчками. Снова и снова заполняя меня, он шепчет признания в любви, преданности, просит прощения. Я вожу пальцами по его груди, а потом по плечам. Он уже не ищет меня взглядом, а с легкостью проникает в саму душу, куда может пробраться лишь он один.
Возродившееся между нами единение ощущается на молекулярном уровне, и оно причиняет боль, и исцеляет одновременно. Уверена, что, если бы Бог даровал мне всего одну минуту жизни на этой земле, то я хотела бы, чтобы это была
Глядя на любовь всей своей жизни, наконец принимаю его на законном месте в своем сердце, уступая в одном, над чем не властна и никогда не буду властна, пока бьется его сердце. Потому что оно принадлежит мне.
– Я люблю тебя, – шепчу я.
Услышав мои слова и войдя в меня последний раз, он кончает.
Глава 28
Глава 28
Сесилия
Через несколько часов самого чувственного секса в моей жизни Тобиас в ванной бережно прижимает меня к груди. Он снова возбужден, несмотря на последний изнурительный раз, когда единственное, что было слышно в комнате, – признания в любви между стонами, рыками и отчаянными попытками перевести дыхание. Мы выдохлись от нашей же жадности, пытаясь исцелить друг друга ласками, губами и ищущими руками. Когда Тобиас берет теплую мокрую салфетку и проводит ею по моим плечам, наклоняюсь вперед и упираюсь руками в его мускулистые бедра.