– Я добился этого нечестным путем, – непринужденно признает он. – А даже если бы они не запачкали руки, то мнение сложилось бы обратное. Многие из них были хорошими людьми, на которых давили другие. И мне плевать на дурную славу.

– Знала, что ты так скажешь.

– Потому что это правда. Единственный человек, чье мнение и порицание меня волнует, стоит передо мной. И пока она так на меня смотрит, я буду считать себя признанным и оцененным.

– Я вижу тебя. Даже то, что ты скрываешь.

Тобиас молчит, а потом быстро меня целует и смотрит на Эйба.

– Trésor, как бы ни манила меня мысль окрестить Белый дом, а мгновение я и впрямь об этом думал, все же здесь слишком много мертвецов с зоркими глазами.

Смеюсь и обнимаю его, а он нежно шепчет мне на ухо:

– Поехали домой.

– Веди, мой король.

Глава 38

Глава 38

Тобиас

Припарковавшись возле мотеля, оглядываюсь и вижу несколько проезжающих мимо машин, а потом подхожу к двери. Она распахивается, не успеваю я даже поднять руку. Оз кивает, поздоровавшись, а я сосредотачиваюсь на подонке, который сидит за столом. Перед ним выложена гора закусок из торгового автомата. Он смотрит на меня, и в его глазах я совсем не вижу страха, однако по его осанке, по тому, как лежат на столе его руки, становится ясно, что он не знает, какая участь ему уготована. Сев на заляпанный стул напротив него, кладу «глок» на стол, киваю Озу и Дэйву, и они тут же выходят из номера.

– Quels sont ses projets?[119]

Жюльен пожимает плечами. Он напряжен, в его глазах видно презрение из-за того, что ему пришлось отсиживаться здесь несколько недель. Он бы, наверняка, предпочел умереть, чем стать узником в обветшалом отеле.

– Ладно, Жюльен, пора заканчивать с этой хренью. Ты прекрасно понимаешь, что я знаю, кто ты такой. Француз из богатой семьи, живший на Французской Ривьере и ставший лучшим учеником в классе, а потом прошедший службу в армии. Вскоре после этого тебя завербовал Антуан, что, откровенно говоря, возможно, и моя вина, ведь это я подсказал ему, где искать. Ты свободно владеешь английским, итальянским и испанским. У тебя был шанс на достойное будущее, пока ты не примкнул к его рядам, вплоть до этой минуты. Но мне любопытно, зачем ты прикидывался, что не понимаешь английский.

Он снова пожимает плечами.

– Выходит, ты ненавидишь Америку? – спрашиваю я, положив ладони на стол.

Он кивает.

– Что конкретно? И, ради бога, не говори про нашу надменность, потому что французы тоже ею славятся. Уж я-то знаю.