– Так вот почему ты ходила на работу каждый гребаный день?

– О, работы у меня было немерено. Я должна была отвлекать тебя, прикидываясь обиженной, обозлившейся, измотанной бывшей, что, откровенно говоря, было несложно провернуть. Пару раз я думала, ты меня раскусил, – особенно когда ворвался тогда в кафе, решив поиграть в Рэмбо. Только в кафе я могла связаться с парнями незаметно для тебя. Впервые в жизни я была у руля, а ты – нет. Мой замысел, мой план. – Не сдержавшись, гордо улыбаюсь. – Прочувствуй вкус своего лекарства, Кинг, и привыкай.

Спустя несколько томительно тянущихся секунд он упирается предплечьями в пол и приподнимает мою голову.

– Боже мой, женщина. – Качает головой, с восторгом на меня глядя. – Это было блестяще.

– Я училась у лучших. Но напомню: ты забыл, к кому вернулся. Я знаю себя, Тобиас, и тебе пора вспомнить, что ты – человек, который собрал достойное войско, но слишком часто сражался в одиночку. Мы с тобой. Мы были с тобой, – тихо говорю я. – Пришло время доверять мне и верить в нас.

Мои слова попадают прямо в яблочко.

– Мой король, ты защитник. Ты всегда им был, ты им родился, и, похоже, я не смогу больше злиться на тебя из-за этого. Но, любовь моя, теперь я тоже защищаю нас, и ты должен это понять.

Он прижимается лицом к моей шее, напряжение покидает его плечи, а грудь начинает трястись, и я понимаю, что Тобиас смеется.

– Ты не злишься? – спрашиваю я.

Тобиас поднимает голову и лучезарно улыбается.

– Да я, черт возьми, в бешенстве.

– Иезекиль? – хрипло зовет Антуан, сидя в другом конце гостиной, и в его голосе слышно отчаяние.

Тобиас даже взглядом его не удостаивает, неспешно водя большими пальцами по моим щекам, а потом его лицо озаряет еще одна улыбка.

– Ты провела меня через чертовски быстрый сеанс семейной терапии.

– И очень нужный, – шепчу я. – Без сожалений.

Он смотрит на меня янтарными глазами, и я вижу в них искреннюю любовь.

– Я больше никогда не буду скрывать от тебя правду. Никогда.

Хмыкаю и закатываю глаза.

– Это я уже слышала.

Он морщится.