Легонько вздрагиваю от того, что он называет меня прежним прозвищем, и смотрю на Тобиаса, который крепко сжимает мои пальцы. Все это время мы с Шоном поддерживали тесный контакт, потому что так было нужно, но между тем нам удалось завязать дружбу, напоминающую ту, что была несколько лет назад. И мы были удивлены тем, как легко это случилось. Между нами возникла дружба, от которой мне было немного не по себе. Не из-за того, что я лелеяла чувства к Шону, а из-за того, как это отразится на Тобиасе.

Тобиас хранит молчание с неуловимым выражением лица, а я смотрю на Шона.

– Без тебя у меня бы ничего не вышло.

– Да, было нелегко. – Он ухмыляется и кивает на Тобиаса. – Несколько раз в неделю мне приходилось отвлекать его разговорами по душам. Кстати, он такой нытик, что ты, возможно, теперь призадумаешься.

Тобиас хмурится, из горла у него вырывается низкий рык, и мы втроем смеемся. Я кладу ладонь на его грудь.

– Посмотрим, что можно с этим сделать.

Шон смотрит на Тобиаса, и я чувствую перемену в их отношениях, словно они впервые за много лет видят друг друга в истинном свете. Шон окидывает нас с Тобиасом взглядом и кивает, в его карих глазах появляется принятие.

– Однако, похоже, теперь все хорошо.

Не дождавшись ответа, он обращается к Тайлеру.

– Рад тебя видеть, мужик. – Обнимает его одной рукой. Они хлопают друг друга по спине и отстраняются.

– Нужно наверстать упущенное, – соглашается Тайлер, и Шон кивает.

– Сейчас самое время. Я бы не отказался от пива, черт меня подери.

Я прочищаю горло, когда все начинают говорить одновременно, совершенно позабыв, что в гостиной сидит французский мудак.

– Ребят, – говорю я, но они продолжают галдеть. – Ребят, – повторяю я и, встав между ними, киваю на дверь.

Мы выходим из спальни, Шон приближается к Антуану и смотрит на него сверху вниз.

– А теперь, – одаривая Антуана маниакальной ухмылкой, говорит он, – я вынесу мусор.

Тайлер подходит к окну, и по одному щелчку его пальцев лазерные лучи исчезают с лица и груди Антуана.

Шон наклоняется, оказавшись с ним почти нос к носу и выражая всей своей позой жажду расправы.

– Надеюсь, ублюдок, ты сегодня хорошо поел, потому что это был твой последний прием пищи.

Антуан отворачивается от Шона и обращается к Тобиасу: