– Тобиас, нельзя же так жить.

– Просто дай мне немного времени, чтобы привыкнуть, – обещает он.

– Сколько?

– Лет семьдесят, – сухо говорит он, а я качаю головой и улыбаюсь. Тобиас постукивает по пластиковому подлокотнику, и я беру его руку и целую пальцы, пытаясь немного унять его беспокойство.

– Да за нами отовсюду присматривают, тогда что же тебя так тревожит?

– Сесилия, я хочу на тебе жениться.

Поворачиваюсь у него на коленях и вижу его серьезное выражение лица.

– Француз, возможно, я чего-то не понимаю, но в твоем голосе не слышно особой радости.

– Все должно кончиться сейчас. Я больше не собираюсь откладывать на потом важные события и хотел признаться гораздо раньше. Нам нужно это обсудить.

– Тобиас, все это может обождать. Я не… то есть… скажем так, мои биологические часы пока совсем молчат.

– Я вроде как надеюсь, что ты сориентируешься по другому мерилу времени. – Он глотает. – Прежде, чем мы примем решение на всю жизнь.

Я хмурюсь.

– Что?

– Я… – Он качает головой, по его лицу пробегает тень. – Я бы женился на тебе сию же минуту, Сесилия. Не сходя с этого места, подарил бы тебе кольцо, свадьбу – пышную или скромную, – поклялся бы в вечной любви, но не могу дать тебе такие обещания, поскольку, вполне вероятно, не смогу их сдержать.

– Если мы сейчас верность обсуждаем, то, вполне вероятно, я тебя просто-напросто застрелю.

– Вдруг я болен?

От страха меня передергивает, и я с трудом произношу следующие слова:

– Что ты хочешь сказать?

– Ты знаешь. Всегда знала.

За две секунды он взглядом сообщает мне правду.