– Выходит, ты думал, что, если уберешь Романа, то я прибегу к тебе во Францию и останусь твоей шестеркой?

Антуан пожимает плечами.

– Не я стрелял в твоего брата.

Шон кидается на него, я поворачиваюсь и сдерживаю его. Он оказывает сопротивление, едва не уложив на лопатки, но я хватаю Шона за руки.

– Брат, посмотри на меня, – настойчиво прошу, когда он сжимает мои запястья, пытаясь вырваться. – Шон, посмотри на меня.

Шон смотрит разъяренным взглядом.

– Давай покончим с этим – ради нас, ради Дома.

Шон с мрачным лицом кивает, выражая доверие, и отходит назад, снова испепеляя Антуана взглядом.

Меня охватывает дикая злоба, а на висках собирается пот, когда пытаюсь вернуть самообладание. Я с трудом прикидываюсь сдержанным и говорю спокойным голосом, глядя на человека, виновного в худших годах моей жизни.

Вместо того, чтобы убрать Романа и вернуть меня во Францию, он использовал мой клуб в своих интересах, пытаясь преподать мне урок, притом решив не пачкать руки, чтобы и дальше меня эксплуатировать. Развеяв сомнения относительно правды, смиряюсь с ней. Все кончится здесь. Сегодня.

– Ты умеешь играть в шахматы?

– Тобиас, избавь меня от этого пафоса. Я открыт для переговоров.

– Буду иметь в виду, но, думаю, ты найдешь эту игру интересной.

Шон ухмыляется, когда Антуан переводит взгляд с него на меня.

Достаю из кармана шахматную фигуру и вожу ею у него перед глазами.

– Первый урок от моего деда был о пешке.

Когда Антуан опускает взгляд, я бью его наотмашь. Голова у него запрокидывается, и он смотрит на меня, разинув рот, из которого сочится кровь. По моим венам разливается удовольствие, я снова машу пешкой у него перед носом и выпускаю поиграть своего дьявола.

– Ты видишь пешку… – Когда взгляд у него становится осмысленным, впечатываю кулак ему в нос и наслаждаюсь хрустом. У него из глаз брызжут слезы, и, чертыхнувшись, Антуан сплевывает сгусток крови на пластик.

– Антуан, ты внимательно слушаешь? Не хочется, чтобы ты что-то упустил. – Как только он снова фокусирует взгляд, я опять бью его в лицо; он кричит от боли и что-то бормочет, когда из носа фонтаном бьет кровь.

– Так что? – подзуживаю я.