— Почему же? Ты ведь теперь считаешь себя свободной.

— Я и раньше считала себя свободной.

— Но раньше ты ни с кем не спала. И не собиралась. По крайней мере, так говорила.

— Я говорила правду. И сейчас ни с кем не спала. А если пересплю, перед тобой отчитываться не буду.

Открыть рояль — настежь, на полную, до отказа, до отката, до обрыва, до облома — и по струнам сковородой — с размаху…

Гудеж утих. Что ж, сам напросился.

— Ты ведь вчера не ходила на йогу.

Снова тот же взгляд.

— Нет. Собиралась, но не пошла.

— И выпивала не только с Келли.

— Да? Как интересно. А с кем еще?

— С Путридием.

— А ты что, следишь за мной?

— Феныч сказал, что Путридий хвастался вчерашним стейком в "Смолленски" за семь фунтов. Сопоставить несложно.

"Смолленски" — это бар, который сейчас отмечает свое двадцатилетие ценами двадцатилетней давности. На днях я сам рассказал ей об этой скидке, и она собиралась сходить туда со мной. А сходила с Путридием.

— Ну и что?

Хороший вопрос. Универсальный. Говоришь: "ну и что?" — и собеседник сбит с толку. Напрочь.

— Да нет, ничего. Я только не понимаю, зачем ты мне лжешь. Ты ведь чувствуешь себя свободной.

А много ли дадут за убийство Путридия при смягчающих обстоятельствах? Ведь состояние аффекта — это смягчающее обстоятельство? Можно, наверное, и условным отделаться?

— Ты сядешь за двойное убийство.