— Узнают! Они проведут вскрытие. О, боже, они… — Комната качается. У меня так кружится голова, что я даже ничего не вижу. Слишком много крови. Так много крови. — Они узнают, что ты… изнасиловал меня. Синяки…

— Блядь! — Джона рвет на себе волосы, сгибаясь пополам. — Это все твоя вина. Какого хрена тебе понадобилось говорить это дерьмо!

Как будто щелкнули переключателем, он камнем падает на пол, обхватив голову руками и начинает плакать.

— Отвези меня…в больницу, Джона. Отвези меня и… все будет хорошо.

— Нет! Нет, нет, нет! Я не могу!

— Отвези меня!

Он резко поворачивает ко мне красное, все в пятнах лицо, глаза безумные, как ад.

— Ты расскажешь им, что я сделал!

— Не расскажу. Клянусь. Я скажу… что сделала это сама. Никто никогда… не узнает.

Джона перестает плакать. Он шмыгает носом, вытирая его тыльной стороной ладони. И выглядит как маленький мальчик — ребенок, оправляющийся от приступа гнева.