В конце концов, парень сглатывает и говорит:

— Вместо этого она отправила меня в школу-интернат. Сначала в подготовительную школу в Вайоминге. Потом сюда. Однако с тех пор она трижды помещала меня в разные учреждения с меньшими угрызениями совести. Обычно, когда я вызывал у нее неудовольствие. Они держали меня в психушке пару дней или неделю. Последний раз был в течении двух недель. Но теперь, когда я совершеннолетний, она больше не может заниматься этим дерьмом. Она, блядь, не посмеет. Так что вместо этого она измывается надо мной другими способами. Все, что она может придумать, чтобы вывести меня из себя или контролировать меня.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — шепчу я.

Пакс отправляет в рот остатки буррито и, взяв тарелку, относит ее к раковине. Мне остается пялиться на его широкую спину, пока парень моет тарелку и ставит ее в сушилку. Когда заканчивает, Пакс подходит и встает передо мной, по другую сторону барной стойки, наклоняется, положив ладони на мраморную поверхность.

— Я надеюсь, — говорит он, — что ты выслушаешь все мое хреновое дерьмо и поймешь, что твое хреновое дерьмо и близко не так плохо. Подумал, что таким образом ты, возможно, согласишься просто рассказать мне, что происходит, и мне не придется нарушать данное обещание.

— Ради всего святого, Пакс! Было ли хоть что-то из этого правдой!?

Он не реагирует на мой гнев.

— Это все правда.

— Мне не нравится, когда мной так манипулируют.

— Как я манипулирую тобой? Я только что рассказал тебе свой план. Но ни к чему тебя не принуждаю. Это все еще твой выбор.

Я вскакиваю на ноги.

— И я не собираюсь этого делать! Я… я должна идти, Пакс.

Он качает головой.

— Нет. — Я могу сказать, что он все еще зол, но хорошо держит свой нрав под контролем. Пакс говорит спокойно, и это производит странное успокаивающее впечатление. Такой его версии я еще не встречала. Это уравновешенный, твердый Пакс, который может контролировать свою враждебность, если это служит высшей цели. — Пойдем наверх.

Парень протягивает мне руку.

— Не думаю, что сейчас готова к сексу. — Никогда не думала, что скажу эти слова ему, но чувствую, что собираюсь выползти из своей кожи. Я все еще чувствую руки Джона на себе и все еще вижу безумие в его глазах, и никакое количество гребаного Пакса не поколеблет это. Мне нужно время. Нужно поработать над тем, чтобы запихнуть все эти ужасные воспоминания обратно за ту усиленную сталью дверь в моем сознании.

— Я не пытаюсь трахнуть тебя, — натянуто говорит Пакс.

— Тогда… почему…

Парень фыркает.

— Не могла бы ты, пожалуйста, просто взять меня за руку и пойти со мной? Ты усложняешь ситуацию больше, чем нужно, и я… я, черт возьми, не силен в этом, ясно?