Собираюсь повернуть налево и проехать по Мейн-стрит, пока не доберусь до парковки напротив больницы, но потом вижу нечто, от чего каждый волосок на моем теле встает дыбом.

Что за…

Я говорю это вслух.

— Какого ХРЕНА?

Ни.

Хрена.

Себе.

Блядь.

Мои глаза играют со мной чертову шутку? Только это не так. Там, за двухметровым сетчатым забором, который окружает «Ремонтную мастерскую Муди», стоит темно-синий «Мицубиси Эво». И носовая часть машины со стороны водителя полностью, блядь, разрушена. Я сворачиваю прежде, чем успеваю как следует переварить то, что вижу.

У меня была только одна встреча со стариком Муди. Мужчина что-то чинил на «Чарджере» и хорошо с этим справился, но взял с меня небольшое состояние. Местные жители всегда навариваются на учениках академии, потому что знают, что у большинства имеются деньги. С тех пор я сам чинил свою машину. Его сын выходит из гаража, вытирая тряпкой масло с рук, когда я останавливаюсь с визгом шин.

— Вау! — говорит он, смеясь. — Где горит, чувак?

— Кому… принадлежит… это? — Я тычу пальцем в «Эво». Я уже знаю, кому он принадлежит. Мне не нужно спрашивать. Я не верю в совпадения, и увидеть этот сильно поврежденный, очень знакомый автомобиль в тот же день, когда встречаю засранца-брата Чейз — это просто слишком большая гребаная случайность.

Сын Муди заикается.

— Э-э-эм… Я не… так что… я думаю… что…

— Выкладывай!

— Не думаю, что я могу просто так выдавать такую информацию. Конфиденциальность… клиента?

— Ты чинишь машины. Ты, блядь, не доктор. Кому принадлежит «Эво»?

Взволнованный, парень качает головой.

— Я не знаю. Я имею в виду… какой-то парень? Не могу вспомнить его имя. Он только что был здесь. Его старик открывает какой-то итальянский ресторан в конце улицы. Парень оставил машину месяц назад и просто исчез. Сегодня первый раз, когда тот вернулся с тех пор.

Я анализирую эту информацию, и все встает на свои места. Да, эта машина принадлежит Джоне. Это он был тем мудаком, который выбросил полумертвую Чейз из машины в ту ночь, когда она чуть не умерла. Джона был тем, кто, блядь, чуть не убил меня, когда врезался в ту стену. Его шансы на жизнь стали еще меньше, хотя с самого начала все выглядело довольно плохо.