– Это кольцо. Я купил тебе его в Чарльстоне.

– Ретт – и она счастливо улыбнулась. – Выходит, ты снова делаешь мне предложение?

– Именно так, любовь моя! – и он, вытащив кольцо из футляра, надел его ей на палец.

– А поцелуй?

– Поцелуй?

– Ну, да, ты сделал мне предложение, подарил кольцо и даже надел его, а теперь непременно должен последовать поцелуй.

И она, забыв о розах, которые тут же, одна за другой, посыпались на ковер, протянула руки, чтобы его обнять.

Спустя некоторое время Ретт оторвался от ее губ и нежно потерся щекой о волосы.

– Взгляни – ка, под ноги, Скарлетт. Мы стоим среди великолепных белых роз и целуемся, совсем как в большом красивом романе. Даже смешно, черт возьми!

– Я не знаю, как там в романе, но Мамушка оказалась права!

– Мамушка?

– Да. Она сказала, что ты походишь, побродишь по белому Свету и непременно вернешься ко мне, и что место твое только здесь, подле меня!

– Я всегда говорил, что Мамушка очень мудрая старуха, царство ей небесное!

Эпилог

Эпилог

На улице хмурилось, и холодный ноябрьский дождь накрапывал уже около часа, никак не решаясь разойтись всерьез. Скарлетт плохо себя чувствовала с самого утра. Едва встав с постели на нее, навалилась тошнота, а потом, ни с того, ни с сего, заломило поясницу с левой стороны, ближе к позвоночнику. Да и ребенок вел себя беспокойно, он то и дело бил ножкой, словно эта противная погода не давала покоя и ему.

Ретт уехал в город по каким-то делам очень рано, еще до того, как она проснулась, и ей пришлось завтракать в одиночестве, которое вдобавок ко всему, усугубляло ее отвратительное настроение. А причиной такого настроения был ее вчераний разговор с Реттом относительно Фердинанда. Ретт уже не первый раз упрекал Скарлетт за слишком частое использование молодого человека в своих целях, отваживая, тем самым, от занятий с Уэйдом.

– Уэйду сейчас в самом начале учебного года необходимо как можно больше заниматься с Фердинандом, а ты крадешь у них время. Ведь помимо всего прочего Фердинанду следует самому перелистать немало книг, прежде чем он примется за занятия с ребенком. А откуда ему взять на это время? Ты же целыми днями заставляешь его заниматься своими делами!

– Но, Ретт, я же на седьмом месяце беременности! Разве ты разрешишь мне заниматься ими самой?

– Не говори глупостей и не строй из меня дурака, пытаясь объявить безвыходным положение дел. У тебя, моя дорогая, есть два здоровых лоботряса, которые целыми днями просиживают в конторе, ничем не занимаясь.