– Значит, вы теперь вместе, – сказал Ливай, оттолкнувшись от земли ногами.

– Ливай, я не знаю, это понятно? Мы просто хорошо проводим время. Тебе следовало бы и самому когда-нибудь это попробовать.

– Забавляться раскурочиванием торгового автомата? Нет уж, уволь.

И Ливай снова начал крутить педали.

* * *

Ливай юзом затормозил перед воротами эбердинского кладбища.

Это был сравнительно небольшой погост, немногим больше футбольного поля, окруженный низким чугунным забором с провисшей цепью, перекрывающей подъездную дорогу. Я соскочила с велосипеда Ливая и сняла с крюка цепь, чтобы мы смогли проехать внутрь.

Большинство могильных камней в задней части кладбища принадлежали к недавними захоронениям, но те, что были видны с дороги, были старыми белыми прямоугольниками, похожими на передние зубы, торчащие под странными углами из буйно разросшейся вокруг них травы.

Ливай показал рукой на небольшой коттедж:

– Это домик смотрителя. Он уже несколько лет пустует, так что дел здесь будет немного.

Я залезла обратно на подножки на осях его велосипеда и заметила, что он сделал какие-то пометки на листке бумаги, прикрепленном к его планшету. Это и был тот самый адрес, который мы уже несколько раз пропускали.

Пока мы ехали по кладбищу, я видела фамилию «Хьюитт» выбитую то на одном камне, то на другом, то на третьем. Опять и опять. Это были мои родные, умершие за сто пятьдесят и даже за двести лет до того, как я родилась. Но думаю, я слышала какую-нибудь историю о каждом из них от моего деда. Он был единственным моим родственником на этом кладбище, кого я знала лично, только у него не было ни могильного камня, ни самой могилы. На смертном одре дедушка попросил папу развеять его прах по всему погосту. Он хотел провести вечность со своей родней, а не лежать в холодной земле.

– Слушай, а ты знаешь, что они собираются сделать с теми, кто здесь похоронен?

Ливай пожал плечами:

– Они их перевезут.

– Перевезут куда? Перезахоронят на другом кладбище, неподалеку отсюда?

– Кили, я не знаю.

– У меня на этом кладбище похоронены родственники, Ливай. Так что не будь гадом, усек?

Ливай внезапно затормозил, и его велосипед занесло. Если бы я не держалась за него, я бы свалилась.

– Моя мать тоже похоронена здесь. Так что не делай вид, что для тебя это что-то значит, когда на самом деле тебе это только что пришло в голову, усекла? – Он сказал «усекла» особым тоном, пытаясь передразнить меня.