— Ты ведь понимаешь, что если бы у меня не было далеко идущих планов, то я бы себе не позволил и пальцем Летту тронуть? — упираю руки в бока и прямо встречаю оценивающий взгляд крестного, который присел на край стола, сложив руки на груди, и смотрит на меня исподлобья, явно что-то обдумывая.

Гай смотрит, а я чувствую, как начинает учащаться пульс, а в голову неожиданно начинают лезть десятки разных неприятных вариантов продолжения разговора. Моей решимости, похоже, как не бывало.

Однако я не могу сказать, что он недоволен, скорее, наоборот, в какой-то момент мне кажется, что во взгляде крестного проскакивает гордость. Вот только не знаю, к кому конкретно она обращена.

— Понимаю, — говорит наконец-то Гай. — Поэтому для меня было удивительно то, что вы так долго прятались по углам. Конспираторы, блин, — говорит с легкой полуулыбкой, а глаза и подавно смеются.

Значит, я был прав, нас спалили и, похоже, уже давно.

— Как давно ты в курсе?

— Догадываться начал с того момента, как она утром шастала по дому в твоей толстовке. Окончательно убедился в своей правоте, когда ты у нас сквозь окна ходить начал, Ромео.

— Виноваты, исправимся, — улыбаюсь, припоминая тот вечер и совершенно абсолютно неправдоподобный лепет, который мелкая несла. Там даже самый непроницательный человек что-то да заподозрил бы.

— Врать, к слову, она у нас совсем не умеет, — кивает головой Макс с улыбкой, а его глаза, в которых столько нежности и любви к собственной дочери, буквально горят.

В сердце досадой колет, что я такого в своей жизни от собственного бати, похоже, никогда так и не дождусь. Даже вчерашняя стычка не стала для него весомым поводом, чтобы позвонить мне и попытаться поговорить.

— Гай, я люблю Виолетту, — говорю, отгоняя лишние мысли прочь. — Я не могу без нее и в скором времени планирую сделать мелкой предложение, — вываливаю на автомате решение, которое пришло в мою голову буквально час назад. Пока ждал ее, валяясь в кровати и представляя, какой была бы прекрасной жизнь, если каждое наше утро было таким: уютным и предназначенным только для нас двоих.

Больше не могу ее надолго отпустить от себя. Эта девчонка становится мне нужной больше, чем воздух.

— Не рановато?

— Просто не вижу смысла тянуть. Для меня все предельно ясно и четко.

— А для Виолетты? Это ты уже жизнь “испробовал”, Макс, а ей всего девятнадцать, — с легкой улыбкой говорит крестный, и я не могу не признать, что он прав, но, наверное, я слишком эгоистичная сволочь. Я хочу, чтобы она эту жизнь “попробовала” рядом со мной. Хочу быть первым во всем. Быть для нее всем. И мне кажется, Виолетта против такого тоже не будет.