Все шло как никогда хорошо. Эмоциональные качели остались позади, и я просто стремительно тонула, с каждым днем все сильнее, в любви, которой окружал меня Сим. Казалось, ему дай волю, она будет меня целыми днями на руках таскать и вообще от себя не отпустит ни на минутку. Это пугало, волновало и заставляло мысли бежать вперед, а воображение рисовать картинки будущего, которое мы все не наберемся времени и смелости обсудить.

Ноябрь начался с по-настоящему зимнего мороза. Температура на градуснике смело ушла в минус, и все прогулки стали практически невозможными. Да и, откровенно говоря, не было никакого желания морозить нос на улице.

Первые выходные ноября выпали на игру Макса, поэтому мы благоразумно рассудили, что в этот раз “побег” наш будет неуместен. Иначе парень рискует опоздать к началу матча. Был за нами “грешок”, когда мы ночевали отдельно: засыпали с рассветом, а вылезали из постели только ближе к вечеру. Ему это было совершенно непростительно, тренер все еще держал Стельмаха под “особым контролем”. Поэтому нами было принято решение провести день у меня, тем более, родители снова на работе и, судя по всему, до самого позднего вечера.

Приготовив поп-корн и посмотрев пару серий нового американского сериала, на который мы дружно подсели, мы случайно заговорили об искусстве. Я поделилась с ним планами, а Сим великодушно предложил мне в качестве натурщика свою кандидатуру. Я даже слегка растерялась. Разговор о портрете зашел совершенно спонтанно, и Макс, полный воодушевления, заявил, что хотел бы “попозировать”. Попробовать себя, так сказать, в этой роли. Я уверяла его, что он и часа не выдержит сидеть и молчать, не двигаясь, но-о-о… парень остался непреклонен и очень меня удивил.

Спустившись в мою мастерскую и усадив свою “модель” я все еще была уверена, что надолго его не хватит. Но…

Час.

Два.

Я по-настоящему увлеклась процессом и даже не знаю, кто от этого вечера ловит больший кайф. Я, бесстыдно разглядывающая его торс, каждый кубик, каждую черточку уже знакомого лица, перенося этот образец мужественности и великолепия на холст, или он, что уже третий час молча смотрит на меня, не сводя своих потрясающих синих глаз.

Почему так долго?

Да просто потому, что мне дышать тяжело от того, как внимательно он смотрит, а рука с кистью то и дело дрожит. Еще немного, и я подумаю, что совершенно разучилась рисовать!

Стушеваться бы, прекратить эту пытку, я чувствую, как пылают щеки, но остановиться не могу. Когда в один момент соединены две таких любимых мной вещи в этой жизни, я кайфую. По-настоящему. Мне кажется, это верх мечты — рисовать Сима. Вот так бесстыдно и нагло пялиться на его потрясающе скроенное тело.