– Почему ты винишь себя в её смерти? – доносится удивленный шёпот.

Замираю на несколько секунд, убираю руки и снова откидываюсь на спину. Звезды время от времени подмигивают, пока я пытаюсь собраться. Эту тему я не в состоянии был обсудить ни с кем. Родители, лучшие друзья, Яна… Всем они мне родные, но ни в ком из них я не видел должного потенциала, чтобы понять…

– Соня для меня была не просто сестрой. А девочкой, которую я выпросил у Бога. Маленькое существо, за которое я в ответе с самого рождения, взрослело и становилось настоящим солнцем. Требовало внимания, участия, даже дополнительного воспитания, но я чаще баловал её. И в итоге в погоне за собственными удовольствиями я выпустил малышку в свободное плавание. Она не справилась. А я мог, Аль, я мог это предотвратить…

– Как?

– Забрал бы к себе, как просила. Или хотя бы на расстоянии был бы строже…

– Контроль ни к чему хорошему никогда не приводит, – перебивает меня мягко. – Да и Москва не самый безопасный город. С таким же успехом она могла погибнуть там или повторить историю, но уже боясь рассказать не родителям, а брату… Мои слова покажутся дикими…да и по прошествии стольких лет в тебе укоренилось убеждение, что ты был способен что-либо изменить, но нет. Нет, Дима. Каждый оказывается в той точке, к которой шёл собственными поступками. Я и сама билась головой об стенку, выла, представляя её страх, последние минуты жизни… Это чудовищно! Я злилась, что такая чудесная девочка по глупости угасла так рано… И этим причинила боль стольким людям. Мне тоже казалось, что препятствуй я их связи, спасла бы Соню… Но позже всё же признала очевидное: не был бы Размик, был бы кто-то другой… Мы не вершим чужие судьбы. И отвечаем только за себя.

Едкая боль затапливала тело миллиметр за миллиметром, её слова били по открытой ране пригоршнями соли, вызывая зуд, жжение и стойкое чувство беспомощности.

Неожиданно Алина перекочевала на меня, вполне резво устроившись на моей груди. Нежные руки коснулись лица, а потом полился безмятежный, но непоколебимый в своей правоте голос:

– Ты хороший брат. Соня боготворила тебя, часто рассказывала и ставила в пример. Ты и сын хороший. Не забывай о том, что остался единственным для своих родителей, не смей их подводить, – щеки стали покрываться легкими поцелуями, – а еще ты потрясающий отец. И друг. Концентрируйся на этом. И постепенно боль отпустит.

Ком, образовавшийся в горле, выкатился и разросся в груди. Стукнулся о ребра. И взорвался чем-то горячим, заполняющим стенки нутра тонкой живительной коркой. Регенерирующей каждую отравленную клетку.