Я захлопываю серебряную крышку.

— Ты хотел бы быть там?

— Иногда, да. Иногда не очень. Временами я чувствую себя дрянным сыном, который счастлив здесь, когда она так страдает. Папа сказал, что отвезет меня на самолете, когда все будет близко к концу. Так что я смогу… в общем, я буду там.

Это один из тех моментов, когда я не понимаю, что за черт дернул меня спросить. Я продолжаю щелкать крышкой, открывая и закрывая ее. Щелк. Щелк. Щелк. Мне хочется протянуть руку и прикоснуться к нему. Я хочу облегчить боль, которую вижу в его глазах. Но я не знаю, как. Я не знаю, что делать. Не знаю, что должны делать нормальные люди. Я — это только я. И я очень плохо справляюсь со всем этим.

Лукас продолжает говорить.

— Я думаю, что теперь она обретет покой. Она не была счастливым человеком. Знаешь, как некоторые люди носят свое сердце, полное любви ко все вокруг? Она несет свое разочарование в жизни.

Я представляю себе его мать на больничной койке, едва дышащую под тонкими голубыми простынями. Я никогда не видела ее фотографии, но воображаю более взрослую версию Лукаса со смягченными чертами лица и длинными, гладкими черными волосами.

— Звучит депрессивно.

— Так и есть. Она была… есть, я имею в виду. Я не из тех, кто тратит время, жалуясь на свою жизнь, но да. Иногда она действительно паршивая. Как маленький ребенок, ты хочешь сделать своих родителей счастливыми, понимаешь? Думаешь, что это твоя вина, если они не счастливы. Считаешь себя причиной их разочарований.

Я немного знаю об этом.

— Что ты делаешь? Когда все плохо?

— Бегаю. И думаю. Или играю на гитаре.

— Ты играешь на гитаре?

— Играю. Плохо, имей в виду. Эпически, ужасно, так, что кровь из ушей идет. Но я играю для себя. Равно как и бегаю для себя, а не для того, чтобы соревноваться, побеждать или что-то в этом роде, к огорчению моей мамы. То есть, не пойми меня неправильно. Я люблю побеждать. Мне нравится получать трофеи, как и любому другому парню. Но это больше для самого себя. Бег помогает мне справиться со всеми этими плохими чувствами. Я просто позволяю себе их пережить, понимаешь?

Я щелкаю зажигалкой. Открываю, закрываю, открываю. Смотрю на маленькое пламя, пока глаза не затуманиваются. На самом деле я не понимаю. Плохие чувства — это именно то, от чего я пытаюсь убежать. Воспоминания, кошмары все еще мучают меня, даже после моей стычки с мамой в тюрьме. Я не хочу чувствовать ничего из этого.

— В каком смысле?

— По моему опыту, пережить их — единственный выход. Если пытаешься их избежать или спрятать, они просто преследует тебя, держат крепче. Поэтому я использую музыку, чтобы почувствовать то, что мне нужно, чтобы пережить ситуацию, чтобы выплакать горе.