— Да, — согласился он.
И почувствовал, как ее тело начало дрожать рядом с ним.
— У тебя проблемы с моим планом? — спросил он.
Она отрицательно покачала головой и выдавила со смехом:
— Нет.
— Хорошо, — пробормотал Майк.
Она высвободила одну руку из его объятий, скользнув ее по его ширинке, отодвинула резинку штанов и юркнула внутрь, другая рука двигалась вверх по груди, потом обхватила его за шею, она усмехнулась, приподнялась и прикоснулась своими губами к его губам.
Когда она откинулась на подушки, ее пальцы на его шее сжались, и смех исчез из ее глаз, но нежность осталась.
— Я люблю тебя, малыш, — прошептала она.
— Я тоже люблю тебя, Ангел, — прошептал Майк в ответ.
— Теперь мне нужны моя ночнушка и трусики, а тебе нужно забрать Лейлу у Ноу.
Майк кивнул, наклонил голову, поцеловал ее в шею и откатился в сторону. Затем поднял ее ночную рубашку и трусики и протянул ей. Пока она надевала их, он натянул пижамные штаны.
Потом он отправился за своей собакой.
Затем закрыл двойные двери в их спальню, как и каждую ночь, они втроем уснули в кровати за шесть тысяч долларов, которую он, черт побери, ненавидел годами, но последние два месяца чертовски любил.
* * *
Майк зашел в «Мими» и, к своему удивлению, увидел Одри, сидящую за дальним угловым столиком. Перед ней стояла кружка кофе. Без белого пакета. Никакого кофе для него. Она сидела не у окна, чтобы любому проходившему мимо, было видно, что они пьют кофе.
Он направился прямиком к ней. Она видела, как он приехал, взяла свою сумочку и начала в ней копаться. И когда он подошел, она все еще копалась в своей сумочке.