– Крайне оптимистично, ― откликаюсь неохотно, вежливо снимая с себя её руку.

– А что поделать: не ты первая, не ты последняя. Хоть и не самая худшая, поверь. А я их всех застала.

– Составляла личный рейтинг?

– Вроде того.

– И какая была самая худшая?

– Хм… ― всерьёз призадумываются. ― Кажется, её звали Лера. Или Лена? Нет, Лена была другая, а эта последняя. Перед тобой. Та ещё истеричка: и то ей не так, и это не то. "Почему веников вонючих не даришь", "почему так мало удаляешь времени", "да тебе твои друзья важнее" и прочие бла-бла-бла. Так что, как ты понимаешь, девчуля лесом быстро пошла.

"Веники вонючие" ― полагаю, она имеет в виду цветы? Вряд ли хозинвентарь из каморки дворника. Хотя с последним я Сорокина ещё худо-бедно представить могу, а вот с первым воображение заклинивает. Какие букеты, шутите? Вся романтическая банальщина, что так нравится девушкам ― это не про Витю.

Красивые ухаживания, сладкие речи, прогулки под луной ― мимо, мимо и мимо. Не о нём и не для него. Этот факт просто надо принять как данность и не ждать у моря погоды. И уж тем более не предъявлять претензий в последующем.

– А с другими чего не сложилось? ― не хочу, но всё равно спрашиваю. Яна, конечно, не тот человек, слова которого стоит принимать на веру, но ведь сам Сорокин точно никогда ничего не расскажет.

– Да приблизительно тоже самое, ― снисходительно, даже чрезмерно снисходительно фыркают, разглядывая свои ногти. Которым не помешал бы качественный маникюр вместо любительского. Блёстки-конфети давно не в тренде. ― Не задерживались надолго и всё. Витькин рекорд ― пара месяцев с кем-то, а потом: аривидерчи, малышка. Так что сильных надежд не возлагай. Пока-то понятно: ему любопытно. Да и кому не захочется опробовать прилежную скромную девочку, а? ― многозначительно играют бровями. ― Но эта забава, как показывает практика, имеет свойство быстро наскучивать. Тихони-аристократки, конечно, хороши, но мужики ― они как мотыльки, их всегда к огоньку тянет. Без обид.

Да какие уж обиды. Отчасти она права. Часами сидеть на берегу и слушать, как я читаю вслух ― мало тянет на безудержное веселье и страстную страсть. У меня и самой вызывает искреннее недоумение очевидный для многих вопрос: почему? Почему, каким образом и по какой такой нелепости мы сейчас… вместе?

Ведь если объективно: я абсолютно не его типаж. Так же как он ― не мой. Вообще никак и ни разу. Такие как Витя всегда вызывали у меня лишь опаску, но вот она я. Здесь. С ним.