Проигравшего без чувств затаскивают на носилки и выносят. Мерзость. Абсолютно не несущее никакой смысловой ценности побоище. И становится ещё хуже, окатывая ледяным душем подступающей паники, едва рядом с нами появляется Костя, предупреждая, что Витин выход через одного.

Только тогда меня неохотно выпускают из объятий, вспомнив о том, что неплохо бы размяться. На всё про всё едва ли четверть часа, и вот он уже оказывается там…

– Чего побледнела, блондинка? ― саркастично замечает Яна, заметно повеселевшая после того, как ненадолго отходила. Приняла антизверина? ― Боишься, что твоему "парню" подпортят его величественный фейс?

У меня даже достойного ответа не находится. В горле встаёт горький ком, мешающий дышать.

– Неужели ты не переживаешь? ― только и могу из себя выдавить.

– А чё переживать? Облажается ― его косяк. Значит, не подготовился. А он не подготовился. Это, знаешь ли, сложно сделать, если тратишь время на тисканья.

Просто потрясающе циничное умозаключение. Достойное "настоящих друзей", не иначе. Очень надеюсь, что это лишь попытка подначить меня и на самом деле она думает совсем иначе.

– Брось, Яныч, ― примирительно похлопывает ту по плечу Костя, подзависнувший с нами. ― Будто Сорока и раньше сильно заморачивался.

– Но подходил ответственней.

– Чем? Тем что сигу за сигой на нервяке тянул? А так-то всё поприятнее помять женское тельце, нежели лобызаться с никотиновой палкой, ― подмигивают мне. ― Не обращай внимания, ― тихо добавляет он, склонившись надо мной. ― Она просто бесится, что ты перетянула всё мужское внимание на себя.

– Всё ― это чьё? Витино и твоё?

– Ага. А ещё его, его и его, ― кивают в толпу, где оказывается и правда нет-нет, да в мою сторону систематично поглядывают. ― У нас нечасто такие красотки в гости захаживают, так что уж не обессудь.

Отлично. Мне, наверняка, стало бы противно, если бы в данный момент меня не накрывал мандраж от происходящего на ринге. С замершим сердцем смотрю, как Сорокин встаёт в стойку, ожидая сигнала: выставляет левую ногу чуть вперёд, распределяя вес тела и, прижав локти к корпусу, закрывает руками лицо.

Каждая его мышца вздулась и напряжена до предела. Лицо непривычно ожесточенно, а глаза, сощурившись, внимательно следят за оппонентом. Который вызывает настоящий мороз по коже, хотя внешне не выглядит прям уж грозным. Бородатый, плечистый, имеющий явные восточные корни ― внешне умеренно массивный, которому Витя не сильно уступает, однако что-то всё равно заставляет внутри всё сжиматься.

И это что-то ― поразительная для таких габаритов прыть. Молниеносная, подобно жалящей змее в стадии атаки. Глаз практически не успевает уследить за его стремительными передвижениями и штопорными выпадами. Едва бой объявляется открытым, всё происходящее на матах превращается в сплошное мельтешащее пятно.