– Ага, ― первая растерянность сходит, сменяясь озадаченностью. Звонил-то я не Норе. И явно не Карине, но сколько не оглядываюсь по сторонам, главного лица не вижу. Того самого, что сейчас желанней всего. ― А где…

– А что, соскучился? ― ехидно ухмыляются. ― Я вместо неё сгожусь? ― смеряю фиолетоволосую болтушку мрачным высверливающим взором, заставляя стушеваться. ― Эй, только не агрись. Я ж любя. Вон, чешет твоя ненаглядная, ― кивают в плотный поток людских спин, разглядеть через который что-то почти невозможно. Зато среди фырканья поезда и механического шума, которым переполнен вокзал, безошибочно улавливается собачий лай.

Сначала замечаю спешащую ко мне навстречу Чару и лишь после ту, кого радостная псинка тащит за собой на поводке.

А дальше как в долбанной замедленной съёмке…

Всё вокруг замирает. Все звуки и голоса уходят на дальний план. Очертания смазываются и в центре фокуса остаётся только она: такая красивая, миниатюрная и женственная в этом своём летнем платьице, юбкой которого играет ветер.

Бл… Я боялся, что чувства притупились за такой срок. И, наверное, они действительно притупились. Всё же человек та ещё сволочь и способен привыкнуть к чему угодно, но видя её сейчас, в эту самую секунду… Внутри с треском лопается натянутая пружина.

Можно ли влюбиться заново в того, в кого и так беспамяти влюблён?

Нет? А я могу.

Чара подскакивает ко мне, требуя внимания. Едва не сшибает передними лапами с ног, которые и так не ахти держат, налившись слабостью. Наглаживаю пса по холке, позволяя вылизывать руку, а сам не могу оторвать глаз от малой. До чего же она хороша, это просто пздц. Не знаю, за что мне так повезло, но в этой игре в русскую рулетку я сорвал джек-пот.

– Привет, ― улыбаются мне, смущённо кусая губы.

– Привет, ― хрипло отзываюсь, будто словил удар под дых.

"Привет". Привет, бл! Это, наверное, самое тупое, что можно было сказать в подобный момент, но проблема в том, что я не хочу ничего говорить. Я хочу просто смотреть на неё. Смотреть и не отрыват… Алиса протягивает стиснутый кулак, разжимая пальчики. Узнаю на маленькой ладошке жвачку. "Love is". И меня выносит.

Рывком притягиваю её за запястье, впиваясь в её губы. С такой силой, что, кажется, челюсть хрустит. Похрен вообще. Её язык откликается на моё вторжение, ногти зарываются в короткий ёжик волос, а всё остальное по боку.

– Не смотри. Ты ещё маленькая, ― слышу сквозь отстукивающее в ушах учащённое сердцебиение голос Скворечника.

– Отстань, интересно же! ― бурчит малявка, которой, судя по всему, насильно закрывают обзор.