Подойдя к зеркалу, она подняла с полированной поверхности засушенный бутон белой розы, которую он подарил ей на первом свидании. Задумчиво покрутив в руках, девушка опустила его обратно. Пусть он служит напоминанием того, что даже из историй с красивым началом может получиться нелепая фантасмагория.
Подойдя к зеркалу, она подняла с полированной поверхности засушенный бутон белой розы, которую он подарил ей на первом свидании. Задумчиво покрутив в руках, девушка опустила его обратно. Пусть он служит напоминанием того, что даже из историй с красивым началом может получиться нелепая фантасмагория.
Внизу открылась входная дверь.
Внизу открылась входная дверь.
Девушка устало прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Что ж, тем лучше, не придётся ждать несколько мучительно длинных часов.
Девушка устало прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Что ж, тем лучше, не придётся ждать несколько мучительно длинных часов.
Выйдя из спальни, она спустилась вниз. В холле его уже не оказалось. Тонкая полоска света пробивалась из-под двери библиотеки. В неё-то она и отправилась. Следуя установившейся привычке, она тихо скользнула в комнату, прикрывая за собой дверь.
Выйдя из спальни, она спустилась вниз. В холле его уже не оказалось. Тонкая полоска света пробивалась из-под двери библиотеки. В неё-то она и отправилась. Следуя установившейся привычке, она тихо скользнула в комнату, прикрывая за собой дверь.
Роберт сидел за столом, перебирая, видимо, принесённые сегодня бумаги. Его новая книга в блестящей супер-обложке лежала на самом краю широкого стола.
Роберт сидел за столом, перебирая, видимо, принесённые сегодня бумаги. Его новая книга в блестящей супер-обложке лежала на самом краю широкого стола.
Вскинув на жену взгляд, он кивнул и спокойно сказал:
Вскинув на жену взгляд, он кивнул и спокойно сказал:
– Привет, Алекс.
– Привет, Алекс.
– Привет, Роберт, – в тон ответила она.
– Привет, Роберт, – в тон ответила она.
Внутри, словно огромная пружина, нагнеталась тяжесть, и она была готова отскочить в его сторону в любой момент. Но крики – не её метод. Она знала, что истериками ничего не добьёшься. От этого мужчины, тем более.
Внутри, словно огромная пружина, нагнеталась тяжесть, и она была готова отскочить в его сторону в любой момент. Но крики – не её метод. Она знала, что истериками ничего не добьёшься. От этого мужчины, тем более.
– Ты чего-то хотела? – вежливо уточнил он.
– Ты чего-то хотела? – вежливо уточнил он.