Её губы удивлённо распахнулись, а глаза округлились. Развернувшись, она в шоке уставилась на Роберта.

– А разве это было не понятно!? Какой женщине приятна измена?! – воскликнула она. – Какой же ты всё-таки ублюдок, Роберт.

Подойдя к ней почти вплотную, он наклонился и прошептал:

– Может я и ублюдок, но я тоже устал. Устал терпеть твои мрачные взгляды, устал выносить твоё молчание, твоё безразличие, твоё невнимание, твою зависть, твои обиды моим успехам, твоё разочарование в самой себе. Что ты не можешь, что у тебя не получается, и моя помощь тебе не нужна. Сама же хотела… Хочешь уйти, можешь уходить. Знаешь, я даже в какой-то степени этому рад.

Слова, сказанные холодным циничным тоном, были именно тем спусковым механизмом, которые позволили её внутренней пружине отскочить. Сама не понимая, что делает, Алекс через секунду почувствовала сильную боль в правой руке.

Она заехала своему мужу. Двинула. По челюсти. И пусть, вероятнее всего, она заработала себе вывих запястья, она была рада, что стёрла с его лица спокойное циничное выражение.

И это, чёрт побери, не была простая пощёчина. Это был отличный хук справа.

* * *

Похоже, просыпаться с Алекс, уютно свернувшейся в его объятьях, стало за последние дни почти традицией. Только на этот раз всё было иначе. Нынешнее утро разительно отличалось от всех предыдущих.

Роберт наклонился и легко коснулся губами кончика её носа. Алекс смешно сморщила его, но пока не проснулась.