– Когда? – ударил ей в спину его хриплый голос.
– Когда? – ударил ей в спину его хриплый голос.
– Сейчас, – просто сказала она.
– Сейчас, – просто сказала она.
«Иначе просто я никогда не решусь на это», – добавила про себя Алекс и вышла в холл.
«Иначе просто я никогда не решусь на это», – добавила про себя Алекс и вышла в холл.
– Если ты сейчас уйдёшь, Алекс, ты понимаешь, что это конец… нам конец, – как оказалось, он шёл следом за ней.
– Если ты сейчас уйдёшь, Алекс, ты понимаешь, что это конец… нам конец, – как оказалось, он шёл следом за ней.
Она развернулась лицом к мужу. Всё такому же спокойному и отстранённому.
Она развернулась лицом к мужу. Всё такому же спокойному и отстранённому.
– Нас уже давно не существует. С тех самых пор, как ты стал укладывать в эту кровать чужих женщин.
– Нас уже давно не существует. С тех самых пор, как ты стал укладывать в эту кровать чужих женщин.
Её палец указал в сторону лестницы, туда, где на втором этаже была их спальня.
Её палец указал в сторону лестницы, туда, где на втором этаже была их спальня.
– Я никогда никого не приводил в наш дом, – возразил он, нахмурившись.
– Я никогда никого не приводил в наш дом, – возразил он, нахмурившись.
– Знаю, – выдохнула Алекс, – это образное выражение.
– Знаю, – выдохнула Алекс, – это образное выражение.
– Почему ты никогда не говорила, что тебе не всё равно?
– Почему ты никогда не говорила, что тебе не всё равно?