— Да пошёл ты жопу!

— Стоять, — снова ловит меня за руку, когда я пытаюсь вылезти.

А потом подхватывает, и не успеваю я пикнуть, как Горский уже перекидывает меня через приборную панель и усаживает себе на колени.

— Да пусти! Ты рехнулся что ли! Кирилл!

— Я бы не предлагал тебе этого, если бы не знал, что это поможет, — сжимает ладони на моём животе.

— И откуда тебе знать? Ты что, психолог что ли?

— Боюсь тебя разочаровывать, Лизочек, но в твоём случае нужен психиатр, а не психолог.

— Я сейчас повернусь и откушу тебе нос, если через пять секунд ты меня не отпустишь. Раз… Два…

— Я тоже попадал в аварию. Не такую серьёзную, как твоя, но в больнице полежать пришлось. Поэтому знаю о чём говорю. Через страх нужно перешагивать. Иначе его не преодолеть.

— Ты попадал в аварию?! — резко разворачиваюсь и ошалело смотрю Горскому в глаза. — Кто был за рулём?

— Я и был.

— Какого чёрта, ты не сказал мне об этом раньше?! — размахнувшись, луплю его по груди. Чувствую, как страх стремительно сменяется дикой, просто бешеной злостью. — Ты не имел права скрывать от меня такое! Господи, да я с тобой сестру свою в машину посадила! Ты это понимаешь?! А если бы…

— А если бы Маше потолок на голову обвалился в клинике, — ловит меня за запястье, когда я замахиваюсь в очередной раз. — Или наоборот, пол под ней рухнул. А если ты будешь идти по дороге, и вдруг из-за поворота вылетит машина. Вот с таким же водителем из-за которого вы попали в аварию на этой трассе. Вылетит и собьёт тебя нахрен. А знаешь сколько всего ещё может с тобой произойти вот просто так с ровного места? Молния в тебя может прилететь. Или тромб оторваться о существовании которого ты даже не знала.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Затем, чтобы ты поняла, что жизнь вот такая. С тобой и твоими близкими может произойти что угодно и когда угодно. И если ты не будешь ездить на машинах, то есть ещё тысячи разных способов, которыми тебе может прийти каюк. Будешь ты передвигаться на метро? Там может произойти обвал. Тоннель пробьёт и всю подземку затопит нахрен.

— Знаешь, тебе лучше не успокаивать людей. Это не твоё…

— А я тебя и не успокаиваю, Лизочек. Я тебе пытаюсь объяснить, что от твоего страха ровным счётом никому не будет лучше. И это не поможет. Даже если ты себя и сестру в четырёх стенах запрёшь и вообще не будешь никуда выходить, это всё равно не поможет. Всегда и везде что-то может случиться. А может и не случиться никогда. Поэтому ты сейчас возьмёшь себя в руки, выдохнешь и мы будем избавляться от страхов.

— Я не умею водить… — шепчу, когда Горский разворачивает меня к себе спиной. Кладёт мои руки на руль и прижимает их сверху своими ладонями.