— В прошлый раз же получилось, Лизок.

— А в этот раз не в-выходит! Хоть всю ты меня обгладь! Это не помогает! Что… что ты делаешь?!

Резко опускаю взгляд вниз, когда чувствую, как Горский вдруг задирает мне платье вверх до самого живота.

— Кирилл…

— Просто смотри на дорогу и дыши. Доверься мне. Я тебе ничего плохого не сделаю. Обещаю.

Сглатываю судорожно, и возвращаю ошалелый взгляд к трассе. Тяжело выдыхаю, когда чувствую, как ладонь Горского проскальзывает между моих бёдер и ложится поверх белья.

— О чём ты думаешь? — шепчет мне на ухо.

— Я… — выдавливаю. — О твоей руке…

— Вот видишь. А говорила, ничего не выйдет. О ней и думай. Смотри на дорогу, веди машину, и думай о том, что я делаю. Поняла?

Вместо ответа, просто молча киваю, потому что выдавить из себя больше ничего не могу. Все мысли и чувства вдруг концентрируются в одной точке внизу живота. Судорожно хватаю ртом воздух, когда ощущаю давление и жар на промежности.

Распахиваю глаза так широко, как будто мне в них спички вставили. Смотрю на дорогу, исчезающую под колёсами машины, ощущая как громыхает при этом моё собственное сердце. Как дыхание становится тяжёлым и рваным. Но на этот раз не от паники, а от каких-то других ощущений, названия которым я пока не могу дать.

— Попробуй ещё раз повернуть руль, — свободной ладонью Кирилл снова направляет мою руку, и мы вместе плавно поворачиваем машину чуть ближе к обочине.

— Что… ты собираешься делать? — шепчу еле слышно.

— Ничего из того, что могло бы тебе навредить.

Давление между ног усиливается, когда Кирилл вдруг начинает водить пальцем по складкам через тонкую хлопковую ткань. Внизу живота как будто что-то распирает. Будто там огромный горячий шар, который с каждой секундой становится всё больше и больше. И к своему огромному стыду я чувствую, как между ног в ту же секунду становится влажно. Густо краснею, с ужасом осознавая, что эта влага пропитывает моё бельё, а значит Горский тоже… тоже это почувствовал.

И словно в подтверждение моих мыслей Кирилл вдруг резко дёргает в сторону перешеек трусиков, и в следующее мгновение я ощущаю, как его палец касается моих горячих складок и раздвигает половые губы.

Дёргаюсь, когда шершавая подушечка касается клитора. От обжигающих ощущений, к которым я абсолютно не готова, у меня начинает плыть сознание. Смотрю на рекламный щит, даже не поняв, когда мы успели к нему так приблизиться. Но в какой-то момент дорога у меня перед глазами начинает расплываться и её вытесняет лицо Горского, отражающееся в лобовом стекле.

* * *

— О чём ты думаешь? — снова повторяет свой вопрос, продолжая мучительно-медленно водить пальцем по клитору.