Я пила чай, уставившись в одну точку, когда мне позвонила Таня.
– Маша, ты в порядке?
Я сразу поняла, что родители уже доложили и попросили повлиять.
– Да, со мной все хорошо.
Таня мне не поверила. Повисло молчание.
– Маша, у меня в институте была психология. Один семестр, – по голосу я поняла, что она улыбнулась, – но была! Я что-то понимаю в душе и хочу узнать, что чувствует
Алекс! Его зовут Алекс! А может… и Саша…
– Все со мной хорошо, – сказала я еще раз и даже добавила в голос улыбку. – Серьезно! Просто загруженные дни в школе. Я подустала, поэтому прогуливала. Собираюсь все нагнать.
Таня продолжала молчать. Наверное, понимала, что я вру.
08:00. Плохо спала. Всю ночь мне снилось что-то холодное в руке. Я не могла разжать кулак, только сильнее напрягала руку и чувствовала, как ладонь пытается отдалиться от этого чего-то острого и металлического, а оно, как на веревке, тянет ее к себе, тянет… Проснулась разбитая.
10:00. Услышала голоса на кухне. Подкралась. В открытых дверях вижу большой стол, родителей и Юру.
У него, как и всегда, какой-то трогательно-нелепый вид. Его стул находится прямо напротив дверного проема. Если бы он чуть повернул голову, то встретился бы со мной взглядом.
Это такое странное ощущение. Я стояла там. Мое сердце билось, я дышала. У меня было все, чтобы войти в комнату. Я имею в виду, физически я бы могла это сделать: руки, ноги при мне… Я могла пить кофе со сливками и есть бутерброды с сыром. Могла смотреть на Юру и слышать, как он спотыкается на глухих согласных. Нужно было просто войти в комнату. Я видела свой пустующий стул. Вот он – сделай шаг. Папа улыбнулся бы мне, а мама принялась бы накладывать океан еды в тарелку, делая вид, что вчерашнего разговора не было.
Но я сижу у своей двери, пишу эти строки и вспоминаю свой неприятный сон. Мне стало жаль родителей. Я сделаю их несчастными. От меня вообще толку никакого. Ни-ка-ко-го – как тиканье часов, в том же ритме можно сказать.
Почему-то вспомнился дедушкин любимых стих: