– Я понял. Это не отменяет всего того, что я сказал. И, Маша…

– А?

– Расскажи родителям. Я не знаю всего, но расскажи то, что готова им рассказать. Нельзя, чтобы все просто так для него…

Я кивнула, а сама еще не знаю. Может, забыть? Просто как страшный сон.

22 декабря

19:00. Провожала Юру на электричку. Когда поезд подъехал к перрону и двери открылись, Юра обернулся ко мне, чтобы попрощаться, а я привстала на цыпочки и поцеловала его в холодную щеку. Оправа его очков чуть-чуть вдавилась в мою скулу. Я раньше так никогда не делала, обычно мы кивали друг другу – и он прыгал в электричку, поэтому сейчас оба самым натуральным образом зависли.

– Если что, электричка только две минуты стоит, – сказала я просто, чтобы не молчать.

Юра выглядел очень уж серьезным, будто четырехзначные числа складывал в уме.

– Ты знаешь, – сказал он со вздохом, – а я ведь больше не с Мариной.

– Да, девочки обсуждали в беседе.

– Ты что-то об этом думаешь?

– Нет, почему я должна?..

– Не знаю, просто… Может, я того – сдвинулся просто. Мне просто казалось иногда… Ладно, забудь, знаешь, как сложно к экзаменам по пяти предметам готовиться? Тяжела и неказиста жизнь современного лицеиста… Я уехал.

Прыгнул в электричку и оставил меня наедине с трепетными вопросами.

23 декабря

Юрочка приезжал. Весь вечер мы держались друг от друга подальше: если я сижу на диване, так он обязательно около подоконника стоит, а если мне нужно пройти мимо подоконника, чтобы зайти на кухню, то он торопливо перебирается на диван. Разговор тоже не клеился, и очень хотелось смеяться с высокими нотами.