Я провела рукой по его боку, пушистые перья ласкали мои костяшки, заставляя нас обоих дрожать. Добравшись до его шеи, я обвила ее пальцами.

– Нет.

– Ты заслуживаешь кого-то получше. Того, кто не нарушил высший закон Элизиума.

– Мне ненавистны наши законы. – Мои кости крыльев напряглись.

И задрожали.

В конце концов, я не потеряла ни одного пера. Может, потому, что не уточнила, какие именно законы ненавижу.

– Пожалуйста, Селеста. Прогони меня.

Я закалила свою душу и выдохнула команду, которую он жаждал услышать, не потому, что хотела, дабы он послушался, а потому, что желала, чтобы Ашер понял: он не в ловушке.

– Уходи.

Он закрыл глаза и зажмурился, пока в уголках глаз не появились морщинки.

Когда он не сдвинулся с места, я снова произнесла ненавистное слово.

Его веки распахнулись, и я затаила дыхание, молча ожидая, не воздвигнет ли он свои стены, не сложит ли крылья и не предпочтет ли долг своему сердцу. Я сказала себе, что, если Ашер так поступит, я прощу его, потому что его выбор будет продиктован ответственностью, а не трусостью.

Он намотал больше моих волос на кулак, еще сильнее запрокинув мою голову.

– Прости меня, Селеста.

Мое горло сжалось. Грудь тоже.

– Прости, что не способен быть более сильным мужчиной.

Я сглотнула, пока ураган ударов сердца стремительно нарастал, подхватывая мою душу и унося ее в самые отдаленные уголки тела. Когда его губы коснулись моих, ураган разбушевался. Ашер целовал меня на прощание?

Его поцелуй воспламенил мою кожу, осветив наш кокон тишины и тьмы, где не существовало ничего, кроме его пульсирующей души и моей сверкающей плоти.

Если это прощание, то это самое жестокое расставание.

Я хотела, чтобы он объяснил, к какому решению пришел, но мой рот отказывался освободить его. Не то чтобы он сам желал отстраниться. Значит ли это… Значит ли, что он остается?