Маленького мальчика с ореолом светло-каштановых кудрей и такой же кожей, что делало взгляд его глубоко посаженных зеленых глаз еще более пристальным.

В отличие от Найи, походка Адама была размеренной, осторожной, как и его взгляд. Я чувствовала, как юный ум оценивает меня, определяя, друг я или враг. Когда он наконец подошел к нам, я не смогла расшифровать, к какому выводу он пришел.

Тобиас положил ладонь на затылок мальчика.

– Доброе утро, apa. Сераф. – Он медленно кивнул Ашеру.

Я присела и протянула руку.

– Я Селеста.

– Селеста. – Адам произнес мое имя так, что я задалась вопросом, помнит ли он его. Он уставился на мою руку, затем взглянул на отца.

Когда Тобиас ободряюще улыбнулся, Адам вложил свои пальцы в мои и пожал их, хватка оказалась крепкой, но мимолетной. Он быстро отнял руку и сжал ее в крепкий кулак.

Когда он был Джаредом, мы терпели друг друга из-за нашей общей любви к Лей. Я надеялась, что на этот раз мы станем друзьями, он и я. Ради Найи, но также и ради Мими. Мысль о ней заставила меня сглотнуть. Как же ей, должно быть, не терпится увидеть его снова.

Ашер согревал мою спину своим теплом.

– Пойдем.

Он обхватил меня за талию и потянул прочь от маленького мальчика, который лишил меня лучшей подруги, но к которому я не испытывала ненависти.

Только надежду.

Надежду, что на этот раз все будет по-другому.

Глава 48

Глава 48

Пока Ашер водил меня по залитым рассветом улицам своего детства, я задала ему мучавшие меня вопросы: знал ли Габриэль истинное происхождение Адама и определяются ли родственные души при рождении?

– Ты можешь находить родственные души на протяжении всей жизни. Что касается Габриэля. – Ашер покосился на причудливую церковь из известняка с изогнутой цинковой крышей, позеленевшей от времени. – Тобиас решил не говорить ему.

– Потому что он ему не доверяет?