Поджимаю губу и ставлю на стол бокал, не имея желания закидываться алкоголем. Меня вдруг охватила…грусть. С чего вдруг?

— Я тебе скажу одно. Выбирая кого-то ты не должна делать это для кого или чего бы то не было. Ты и только ты источник своего счастья. И когда настанет день сделать выбор, ты не думай этим, — показывает на мою голову, — а только оно решает твой конец истории. — Опускает указательный палец не левую грудь, ногтем слегка царапая ткань.

— Как ты поняла, что не готова нести ношу предрассудков?

— Когда чуть не убила себя и нашего ребенка.

Ее выражение лица раскалывается на части, когда упоминание о ужасном пробуждает те отголоски прошлого, которые девушка боится вновь встретить.

Жалостью ей не поможешь, ведь она не хочет более казаться слабой. К тому же и я не знаю, что лучше всего сказать.

Свет в зале слегка потухает. На сцене загораются маленькие огоньки, чтобы придать драматичности и загадочности месту проведения бала. С разных сторон доносятся медленные первые аккорды Are you with me — nilu, и многие пары начинают оживляться.

— Ой, как давно я не танцевала, — прихватив поясницу руками, ностальгически тянет новая знакомая. — Так мало бываю на публике с беременностью. Да и боевой малыш не дает мне нормально двигаться.

— Я с Артуриком также ходила. Подумывала, может отдать его в каратэ, а он увлекся баскетболом.

— Дамы?

Нас прерывают вдруг подтянувшиеся мужчины. Макс с снисходительным коварством уводит свою жену в центр зала, на котором уже пребывали от силы пятнадцать пар, а другой, более суровее и угрюмее мужчина молчаливо протягивает мне руку, чем сбивает меня с толку. Кто это? Смокинг делает его до жути привлекательным и в то же время отталкивающим, потому что мне не нравится его испытующий, колючий взгляд. И это даже не скрывает того, как он равнодушен к танцам. Тогда почему он предлагает с ним потанцевать? Где Семен? Паника затапливает баррикады.

Я несмело вкладываю свою маленькую ладошку в его и меня утаскивают по тому же направлению, по которому Астрид с обожанием убежала со своим принцем. Кожу ладони начинает покалывать от лютого тактильного дискомфорта. Мы останавливаемся, меня резко притягивают к грудной клетке, отчего из легких вырывается последних клочок воздуха. Ошарашенно озираюсь на мужчину: непроницаемость его лица однозначно меня раздражает. Манер ухаживания за женщинами ему бы отточить, а то прилетит вместо таких выходок чья-то рука, если девушка умеет владеть приемами борьбы.

Он игнорирует мое возмущение. Кладет руку на талию, поднимает другой рукой мою, и, вливаясь в ритм, начинаем раскачиваться под звуки музыки. Полумрак в помещении позволяет хоть что-то видеть, поэтому я мажу лицо незнакомца глазами. Симпатичный, надменный, постоянно мрачный, а про вежливость умалчиваю. Щетина делает из него настоящего вожака стаи, который легким движением готов загрызть тех, кто посмеет перечить. Это не только читается по его виду, но и тому, как от него веет нешуточной угрозой. Батюшки. Кто это? Не напоминает те категории гостей, что силой готовы преклонить других на колени.