Но я сама уже сомневалась.

Мужчина продемонстрировал все свою страдальческую жалость по отношению ко мне. Меня бросило в лихорадочный накал. Не может быть… Я не верю ни одному его слову. Он манипулятор, это видно сразу, ведь первостепенное кредо читается напоказ.

Музыка затихает. Я жадно глотаю воздух, смотрю в одну точку. Как только сменяется на следующую музыку, рывком вырываюсь из объятий под победную ухмылку ненормального. Стремлюсь выбраться из толпы, но я не разбираю положение вещей в помещении, хотя получается так, что я только успеваю натыкаться на свои же обыгранные фантазии. Ничего не разбираю, иду по осязанию и включаюсь после обновления, когда оказываюсь в уборной. Как я попала сюда и где нашла дорогу, меня не волновало, ибо вставшие перед глазами образы других девушек рядом с Семеном не давали мне дышать.

Это провокация, Катя. Не ведись.

В этом я не была уверена.

Подхожу к раковине, сдираю с лица мешающуюся маску и поднимаю глаза в зеркале. Все, что я там вижу, напоминает кромешный испуг. Нет, нет, нет. Я не маленькая Катя, которая так боялась получить боль.

Дверь растворяется и на пороге во всем величии появляется Семен. Он замирает, порывисто дышит, пока не спускает с меня яростного взгляда. В нем сквозит возмущение. О, я тоже на пределе!

— Что это, мать вашу, было? — рявкает, захлопывает дверь, из-за чего я подпрыгиваю. Вот только остаюсь стоять к нему спиной. — Какова хрена ты танцевала с этим?

Я молчу. Отрываю бумажное полотенце и чуть-чуть намокаю его, чтобы стереть обсыпавшуюся тушь под веками. Вид мой все равно остается ощетинившимся, будто меня вот-вот охватит неконтролируемая агрессия. Через зеркало вижу, как Семен засовывает руки в карманы брюк, демонстрируя важность в моем ответе.

— Катя? — сквозь зубы тянет он. — Не заводи меня еще больше своим молчанием.

— Тогда не утруждай себя моим вниманием, — парирую в ответ и кидаю в мусорное ведро полотенце. — Возвращайся к гостям и найди себе другую девушку, которая пополнит твою копилку.

Тени прокладываются в глазницах, когда он хмурится.

— Ты о чем?

— Я о том, чтобы ты отлично провел вечер, — как бы между прочим вставляю и разворачиваюсь, принимая на себя озадаченный взгляд. Воздух раскалывается от напряжения, с которым мы неумолимо сражаемся.

— Что он тебе сказал?

Складываю руки на груди и вздергиваю один уголка рта:

— Ничего.

— Ты ему поверила. — Это больше звучит как утверждение, нежели вопрос. — Я никогда не использовал тебя, Катя.

— Как же. При наших встречах ты мне это отчетливо давал понять.