Глаза зажгло и не приметила, как они стали увлажняться. Значит, вот какие настоящие помыслы отца моей воспитанницы. Зато от этого стало не легче, так как грудь сдавило. Сердце… Оно снова покрывалось трещинами. Я истерично, тихо рассмеялась, сцепила руки в замок и уперлась лбом об них, и моя реакция перетекало не в смех. Постепенно меня накрыло удушьем от первой скатившейся слезы.

— То есть…

Слова чахли в придыхании. Я не могла собраться, не могла прогнать свою слабость, потому что устала притворяться сильной. Подняла голову. Помутневшим взглядом встретилась с его, который таранил с каждым ударом сердца. Семен смотрел на меня без тени вины, затаив в своих зрачках невообразимо темную сторону, с которой мне удалось, наконец, познакомиться.

Я питалась тем, что было для него ничем. Я верила в нашу любовь, которую он вышвырнул за порог. Я доверилась ему, пока он не раскрылся передо мной. Вот только мне не могло показаться, что в момент моего признания между нами и правда пробежала искра. Эмоция, не превалирующая над напыщенностью, излучала искренность. Я же видела!

Может, это была игра? Может…он так утешал перед тем, как бросить мне в лицо худшее, что может быть?

— Хочешь сказать, это конец? — искоса глядя, выдавила сквозь желчь. Нижняя губа задрожала. — Хорошо. — Повторила снова. — Хорошо.

— Ты в порядке?

Вопрос лишь подтолкнул меня. Смесь ненависти, обиды и раскаяния затопила меня до краев и ничего не видела перед собой, когда одним взмахом рук я откинула пряди волос, показав всю себя неизбежной. Так я себя прозвала раньше.

— В порядке ли я? — глупо повторила и хмыкнула. — Все отлично! Разве ты не видишь?!

— Катя, давай не будем устраивать истерику здесь… — Приподнял руки в знаке «успокойся».

— Пошел ты к черту! — завопила и поднялась с места.

Взгляды посетителей обратились к нашему столику. Даже бармен отвлеклась от своего телефона и заинтересовалась драмой. Как иронично. Пусть смотрят, как чья-то душа вновь обретает одиночество, заточая себя в самой высокой башне.

— Ты выслушал мои признания, а потом гигантским ботинком Гулливера растоптал их? Ты урод, Сема! Свинья?! Ты понимаешь, как я себя чувствую? Понимаешь, что ты мне преподнёс взамен?

— Я не хотел задеть твои чувства, Катя. Не хотел тебе сделать больно. Черт, я даже не рассчитывал, что ты признаешься мне в чувствах. — Поднялся тоже и сделал ко мне шаг, протянув руку. Я шарахнулась от него, прожигая огневым взглядом.