— Я согласен. Но, Кать, ему все равно придётся столкнуться с последствиями нашего разрыва, как бы ты не сглаживала края.

— Знаю.

Мужчина зевнул, оповещая о том, что день выдался крайне изнурительным на психологическом плане. Хлопнула слегка по рулю и затараторила:

— Пойдем домой. Нормально поешь хотя бы. Что ты ел все это время? Заглатывал только таблетки с пивом?

Обычно небольшой юмор спасает смущение.

— Как ты угадала? — Выражение его лица напомнило Эйнштейна, в его не самом удачном кадре, когда глаза были поставлены так широко то ли от удивления, то ли его немного шарахнуло током. — Еще ел Доширак, какие-то диетические батончики, консервы, рыбу.

Наморщила нос. Набор смертного приговора для желудка.

Мы забрали ребенка без надобности его будить, и на руках мужа он напомнил мне первые дни его жизни, когда мы только увидели маленькую кроху в наших руках. Артур прижимался теснее к знакомому отцовскому теплу, словно почуял его присутствие. Этого будет не хватать, как и тех моментов, когда мы проводили свободные дни вместе. Да уж, иногда приходиться мириться с тем, что ничто не вечно.

Почему-то сардонический осадок еще долго не оставлял меня.

***

На пути к победе нам приходиться чем-то жертвовать. Знаете, например, предательство. Это сравнимо с оружием, когда конец меча разрубает твою плоть, рвет ткани и забирает жизнь. Мы делаем это не потому, что стремимся показать свою Викторию, поскольку фанатизм становиться нашим кредо. Нам нестерпимо нужно совершить самую ужасную вещь во блага своих целей, при этом забывая того, кто станет «виновником» расточительного предательства. Ранит та отчужденность и пустословие, которые начнут отсчет к необратимому.

Есть те, кто гонятся за предательством.

Есть те, кто предает исподтишка, и ты об этом не знаешь.

Есть те, кто предает ненамеренно. Обстоятельства вынуждают.

Есть те, кто предает свои убеждения, свои чувства, свое я.

И много других, но ничто так не ранит, как любовь.

***