Этим мучительнейшим летом моей жизни мы однажды даже загрузились в машину и поехали в восемь вечера на Железный пляж, где никого уже не было, и вместе купались до заката, а потом, не высохнув как следует, рванули до Марины-ди-Эссе, съели пиццу, пошли на проспект, где еще сияла витринами «Роза Скарлет», купили вафель и миндального печенья. В начале сентября мы вернулись в природный парк Сан-Квинтино, все трое с биноклями на шее. Сойки готовились к отлету. Ничего, оставалось еще много всякого, простого и важного, обыденного и особенного: чайки, камыш, море, Паоло и Аннабелла, которые, наверное, впервые в жизни исполняли роль родителей вместе. Я думаю, что это «вместе» и решило дело.

Смягчило, переоценило, укротило слово «ребенок».

* * *

Нужно сделать паузу: два часа уже прошло. Я закрываю Word, выпихиваю себя из комнаты и стучусь к Валентино:

– Можно?

Я тихо открываю дверь. Вале что-то делает за компьютером, досадливо фыркает, но видно, что он доволен: я сдержала обещание.

– Пойдем, – зову я, – займемся этой проклятой елкой.

Он смеется. И я снова, как и всякий раз, когда слышу его смех, примиряюсь со всеми тяготами, одиночеством, неизвестностью; растить его было вовсе не легко. Но как в 2006-м я не могла представить свою жизнь с ним, так теперь, узнав его, не могу представить свою жизнь без его разреза глаз, без его легкого, общительного – не то что у меня – характера, без его голоса, который как раз начал ломаться, без его сияющих золотистых волос.

Мы спускаемся в подвал. Искусственная елка старая, облезлая и пахнет плесенью. Не хватает двух веток, но по большому счету – какая разница? Вале добирается до верхних полок, где лежат коробки с украшениями, потом водружает на плечи наш елочный огрызок, и мы возвращаемся. Приносим в гостиную тонну пыли, и я стараюсь не обращать внимания, не думать об уборке – дом с каждым днем скатывается во все более жалкое состояние. Предоставив сыну – он у нас математический ум – решать, как развесить лампочки и украшения, я ограничиваюсь тем, что подаю ему шары нужного цвета, дождик и игрушки из соленого теста времен его детского сада. В качестве звукового сопровождения он ставит диск с неким Tha Supreme, и, честное слово, если за Сферой Эббастой я еще как-то могла уследить, то тут вообще ни слова не понимаю. Но Вале сосредоточенно подпевает, и я смиряюсь с тем, что пришло его время, не мое.

Елка, несмотря на мрачные прогнозы, с украшениями преображается. Мы гасим свет в гостиной, чтобы полюбоваться на ее сверкание.