— Ну я же только учусь, — пробурчала Даша, опустив пистолет. — Ты сам захотел.

— Ну, об этом Афган попросил. Хотя я и сам этого хочу, чтобы в случае чего, в случае, если меня не будет рядом, ты могла постоять за себя.

— Во-первых, я могу постоять за себя и без этого, — она потрясла пистолетом.

Артём хмыкнул, вспомнив, как она угрожала ему осколком стекла, но возражать не стал, вместо этого поинтересовавшись:

— Ну а что же во-вторых?

— А во-вторых, где будешь ты? Почему тебя не может быть рядом?

Улыбка пропала с его лица, Артём резко посерьезнел. Он потёр ладонью шею, вздохнул, посмотрел пару секунд куда-то вдаль, явно ища способ избежать этого разговора, и что-то неразборчиво пробурчал по поводу мишеней, что они криво висят. Даша, поняв, что он не хочет говорить об этом, настаивать не стала. Но Артём заговорил сам:

— Потому что я не знаю, что может быть завтра, — признался он честно.

Конечно же, Князев был бы рад соврать, но не смог. Ему уже не хотелось обманывать ее, особенно после того, как он сделал ей предложение. Да и разве поверила бы она ему после всего, что произошло с ними за последний месяц? Ему хотелось быть с ней максимально честным, но он не знал, с чего начать.

Воспользовавшись ее заминкой, Артём встал ей за спину, приподнял ее руку, нацеливая пистолет на очередную мишень, и произнёс:

— Целься быстрее и стреляй. Чем дольше медлишь, тем быстрее устает рука. И тем больше шанс, что… что может быть поздно.

Даша чувствовала, как он прижимается грудью к ее спине, как одной рукой держит ее за плечо, а другой поддерживает зажатый в ладони пистолет, помогая целиться. Тогда собралась с духом и попросила:

— Расскажи мне о себе.

Она знала, что они одни в этой роще и здесь их никто не потревожит, так что Артём спокойно может пооткровенничать с ней. Ей уже давно хотелось узнать о нем побольше, и сейчас для этого было самое удачное время.

— Ты о чем? — переспросил он, не поняв ее вопрос. Или сделав вид, что не понял.

— Расскажи про войну. И про ОМОН. И про срывы. Про всё.

— С чего вдруг?

Юдина четко услышала, как изменился его голос, как в нем появилась хрипотца, как предостерегающе тихо он заговорил. Она понимала, что лезет на опасную территорию, прямо ему в душу — душу, которую он ото всех старательно прятал и в которую не пускал, — но отступать не собиралась. Только не сейчас.

— Почему ты можешь слететь с катушек? И что это вообще значит?

— Это Афган тебе сказал? — чуть отстранившись от неё, он заглянул ей в глаза, как будто надеясь найти ответы там. Губы у него были плотно сомкнуты, глаза смотрели напряжённо. Он-то надеялся, что эта информация никогда не дойдет до Дашиных ушей…