— Юра?

— Да я сам до конца его не знаю. Как и любой юрист, он молчит как партизан и многое недоговаривает. Но знаю, что могу ему верить полностью, и что он не кинет нас. В Афганистан он с нами не поехал — у него тогда жена первым забеременела, так что его не отпустили, хотя он тоже хотел. Он, кстати, женился на своей Алене сразу после школы — они встречались класса с седьмого или восьмого… Я вообще не понимаю, почему он до сих пор не выбрал семью и не свалил от нас? Пока нас не было, работал по специальности, опыта набирался. Сейчас, если что, будет в суде наши жопы прикрывать. В общем, Юрка из нас самый мозготовитый.

— Ты им веришь?

— Они — моя семья. Все эти годы мы дружим и не было ни единого повода усомниться в них. Тем более, мы вместе прошли армию. Я верю им.

— То есть в случае чего…

— В случае чего я буду твёрдо уверен, что могу верить им троим, как самому себе. Я знаю, что они ни за что не предадут. И ты им можешь верить, особенно Сереге.

— Почему ему?

— Серега мне почти как брат. Он мне жизнью обязан. Когда мы в армии были… В общем, он пошёл в разведку вместо меня. В тот же день нас начали штурмовать душманы. Они перебили половину нашей роты, но я знал, что Серега ещё жив, поэтому вопреки приказу командира роты дал команду спасать его — ведь пленных те не брали, и если бы мы не отбили Серегу, то его бы убили на месте. Мне удалось вытащить его с тех гор, поэтому он теперь считает себя моим должником. Так что… Серега ни за что не предаст.

— Он мне то же самое говорил. Ну, намекал. Зато теперь понятно, почему он так относился ко мне.

— Я же говорил, Серега надежный. Как и все остальные.

Князев замолчал. Опустил голову и закрыл глаза, тихо выдохнув. Этот разговор дался ему тяжело, ведь все эти годы он держал все в себе, скрывая все за улыбками, шуточками и бандитской серьезностью. Он никому не признавался о том, что он пережил, о чем он думает, что его беспокоит, и даже представить не мог, что однажды поведает обо всем Даше. И уж точно он не знал, что говорить об этом будет так просто. Да, воспоминания все еще давили тяжелым грузом, а старые раны ныли, но он буквально почувствовал, как ему стало легче после того, как он выговорился ей. Он был благодарен Даше за ее настойчивость. Вот только он не знал, как она станет относиться к нему после такого…

В это же время Даша поднялась со своего места, шагнула к Артёму и, встав ровно напротив него, положила руки на его плечи, затем обхватила его лицо ладонями и вынудила посмотреть на себя.

— Спасибо, — одними губами проговорила она.