Папа приподнял бровь.

– Хорошо, но теперь ты не уйдешь, пока все мне не расскажешь.

Так я и поступила.

Я не осознавала, как же мне нужно было довериться кому-то и рассказать о том, что происходило между мной и Клэем, пока слова не полились из меня потоком все быстрее и быстрее и я не стала сбивчиво тараторить. Я рассказала папе про Шона, про сделку, о том, что Клэй хотел вернуть Малию. Я упустила некоторые подробности, как именно мы разыграли наше небольшое представление, но не стала скрывать, что мы стали близки. Рассказала о том, что знала, как была ему дорога.

О том, как был мне дорог Клэй.

Когда я закончила, папа тихонько присвистнул и похлопал меня по руке.

– Ну, не стану скрывать, как мне хочется прибить этого парня за то, что обидел мою малышку.

– Пап.

– А еще не понимаю, зачем ты вообще согласилась на фиктивные отношения, – добавил он. – Хотя теперь названия некоторых твоих книг обрели больший смысл. «Мой фальшивый телохранитель».

В ответ я выдавила улыбку.

– Но, – продолжил папа, – вынужден согласиться: что-то тут не вяжется.

– Правда? – Я наклонилась к отцу, словно мы вместе пытались раскрыть дело. – Думаю, я бы поняла, если бы составила неверное мнение о его личности, неверно истолковала знаки и просто позволила какому-то подлому спортсмену воспользоваться мной.

Папа выгнул бровь, и я покраснела и отвела взгляд, решив не вдаваться в подробности.

– Но я его знаю. Возможно, знаю лучше, чем его товарищи по команде. И просто… Поверить не могу, что Клэй внезапно решил, что снова хочет встречаться с Малией. Пап… он плакал, когда порвал со мной.

– Знаешь, парни тоже плачут, – усмехнувшись, ответил он.

– Да, но… это не то чтобы распространенная история, – заметила я. – Нет?

Папа кивнул.

– Обычно да. Но, может, он плакал, зная, что причиняет тебе боль. Он вполне мог захотеть прекратить отношения, но притом не причиняя тебе боли.

Я нахмурилась, расстроившись, когда поняла, что такое вполне возможно.

– Наверное, это не приходило мне в голову.