Я до сих пор не могла в это поверить.

Я всегда думала, что стадии горя надо прожить по порядку, но поняла, что болтаюсь между ними, как мячик, и врезаюсь в отрицание, чтобы быстро перемахнуть к гневу, а потом впасть в депрессию. Хотя принятия я еще не достигла.

Отчасти я даже надеялась, что никогда его не достигну, потому как оно означало бы, что все произошло по-настоящему.

Случившееся до сих пор казалось кошмаром, словно это произошло с кем-то другим. Я не переставая смотрела на свой телефон, желая, чтобы Клэй позвонил, желая самой поднять трубку и написать ему. А когда поняла, что не хочу сталкиваться с ним на стадионе, задумалась, не уволиться ли вообще, чтобы больше никогда не приходилось его видеть.

В день матча мне без особого труда удалось загрузить себя работой. Даже после проигрыша нужно было разобраться с журналистами. Закончив, я поплелась к своему кабинету в расчете, что Клэй уже ушел или хотя бы вернулся в раздевалку.

Но он, безусловно, оказался в коридоре, смотря так, словно это я разбила ему сердце.

Побежать к нему мне хотелось так же сильно, как осыпать проклятиями и плюнуть в лицо.

Я была подавлена.

Обиднее всего мне было не из-за того, как Клэй поступил, а потому как я знала, что за этим кроется гораздо больше. Я как будто прочитала первые триста страниц триллера, а финал из книги вырвали, и так и не довелось узнать, какие тайны все это время скрывал главный герой.

Клэй не поделился со мной, хотя я знала, что ему больно, так же как и мне.

Что еще я могла сделать?

– Это как-то связано с тем приятным юношей, с которым ты так хотела меня сегодня познакомить? С тем, что внезапно слег с гриппом?

Я не стала отвечать.

Папа протянул руку, схватил меня за запястье и подождал, когда я отпущу вилку, а потом взял мои руки в свои.

– Мышонок, я не смогу помочь, если ты не расскажешь.

Я покачала головой.

– Просто я… не знаю, с чего начать.

– Обычно лучше начинать с начала.

Я попыталась улыбнуться ему в ответ, но не вышло.

– Примерно на десять минут ты должен забыть, что я твоя дочь.