– Вы благодарите меня за то, что я предала гласности ваши семейные тайны? – ошеломленно спросила я.

– Нет, не за это, – с глубокой горечью ответил Эган, глядя в зеркало заднего вида. – Ты устроила кавардак, все наши банковские счета заблокированы, мы стали притчей во языцех, нас поливают в соцсетях, но мы хотя бы не попали в тюрьму, Эдриена обвинили в растлении несовершеннолетней, а Ригана допрашивает полиция, подозревая в причастности к твоей аварии, поскольку ты его разоблачила. Только за одно это тебе стоило помочь.

– Это справедливо, – сказал Александр. – Наше наказание за то, что мы сделали с твоим братом.

Да уж… Удивительно. В это тоже было довольно трудно (хотя на самом деле очень трудно) поверить, но мы сидели в машине, и они могли выбросить меня, где им заблагорассудится, так что не стоило торопиться их благодарить. Все это смотрелось слишком странно.

Я не сняла халат, только натянула сверху толстовку. Я уже начинала мерзнуть.

– Сколько времени я пробыла в больнице?

Хотя мне казалось, будто все случилось за считаные секунды, у меня возникло подозрение, что я провела в больнице не один день.

– Девять дней, – ответил Адрик. Голос его звучал совсем тихо и весьма не сердито. – Я навещал тебя несколько раз.

На миг я буквально онемела. Что-то словно перевернулось во мне, и я ожесточилась. Я теперь ощущала все по-другому. Больше не хотела того, чего хотела раньше. И он больше меня так не волновал.

Эган с переднего сиденья повернулся к Адрику.

– Тебе хорошо – когда ты возле нее сидел, она спокойно спала, а вот когда дежурил я, она гнусно ругалась.

Я посмотрела на Александра, чтобы он подтвердил, правда это или нет, и он кивнул, подавив смешок.

– Мы все трое ухаживали за тобой, – признался он, пожимая плечами. – Мы не оставляли тебя одну.

– Но вы же должны меня ненавидеть, – возразила я, вконец сбитая с толку, почему они не ненавидят меня до смерти.

– Я же сказал, что мы не безжалостные убийцы, какими ты нас считала, – начал раздраженно оправдываться Эган. – А всего лишь сукины дети, хотя и весьма привлекательные. И советую тебе одеться поудобнее, потому что нам предстоит четыре часа езды.

Я хотела спросить, где именно мы находимся, но и вправду не слишком хорошо себя чувствовала. Даже говорить мне было трудно: каждое слово отдавалось болью в голове и в ушах, как будто собственный голос был мне невыносим. В лучшем случае у меня контузия или что-то в этом роде. А потому я откинула голову назад и закрыла глаза. Очевидно, я уснула. Просто провалилась в сон, и никакие колдобины на шоссе его не тревожили. Проснувшись, я с трудом разлепила веки.