Эган ухаживает за мной и пичкает лекарствами? Получалось, что так.

А я точно не умерла и не попала в ад?

– Доктор сказал, мы должны это дать, чтобы тебе не стало хуже, – пояснил Александр, глядя на Эгана с редкой для него свирепостью.

– Спасибо… – ошеломленно прошептала я.

Я немного закашлялась, потому что в горле у меня запершило.

От кашля у меня страшно заныли ребра.

Александр забросил пакеты в машину. Запустив руку в один из них, он неожиданно достал пару резиновых перчаток. Я в ужасе посмотрела на него.

– Зачем это? – в испуге выдохнула я.

Меня сковал страх.

– Ты должна сесть на пол, – ответил он.

Во мне взыграло чувство самосохранения.

– Зачем?

– Ты ведь уже сделала это однажды? – безразлично спросил он.

Я не поняла, о чем он, но Эган снова надел перчатки, сунул руку в карман и достал – ни больше ни меньше – ножницы и упаковку с краской для волос. С нее жизнерадостно улыбалась женщина с ярко-рыжими волосами.

– Что это вы задумали? – спросила я.

– Мы должны немного изменить твою внешность, потому что Риган может послать людей искать тебя, – пояснил Адрик. – Доктор сказал, что проблем не будет, если мы используем растительную краску без аммиака.

Я окинула всех троих полным ужаса взглядом и остановилась на Александре, который в эту минуту читал надпись на коробке, прищурившись и почесывая в затылке.

Через несколько секунд он посмотрел на меня и широко улыбнулся.

– Честно говоря, я никогда этого не делал, – признался он. – Но глянул инструкцию на «Ютьюбе», так что начнем.

И действительно, Александр принялся меня стричь. Я видела, как падают на пол мои чудесные локоны, пока волосы не стали длиной до плеч. Потом он начал их красить. Во время этой процедуры я сидела на полу машины, а он стоял позади меня на коленях. Адрик держал контейнер с краской. Эган, в свою очередь, ждал на переднем сиденье, попивая кока-колу, и слушал музыку в наушниках. Я спросила, не купит ли он мне тоже кока-колы, потому что я хочу пить, но он ответил, что мне ее пить запретили. Я была уверена, что он это придумал из вредности, но так или иначе мне оставалось пить только воду.