Тело по-прежнему болело, но я отметила, что сиденье не такое уж и плохое.

Оно было неплохим, потому что оказалось не сиденьем.

Я снова почти ничего не видела, но вдруг поняла, что лежу на груди у Адрика. Он выгнулся так, чтобы устроить для меня что-то вроде кровати, обвив меня рукой и прижимая к себе.

Я посмотрела на него, тут же оценила ситуацию и резко отпрянула, словно его грудь была худшим на свете местом для отдыха. Я так поспешно вскочила, что не удержалась на ногах и приземлилась на переднее сиденье. В первый миг я не почувствовала боли, но стоило мне сесть, как у меня скрутило судорогой все мышцы.

– Что ты делаешь? – сердито выкрикнула я.

Адрик посмотрел на меня. Хорошо бы мне никогда не видеть этого взгляда, нежного и обреченного, как когда мы встретились тогда в здании.

– Ты уснула и чуть не упала, а я тебя поддержал…

– Больше этого не делай, – резко перебила я.

Он поднял руки вверх, уступая.

Внезапно я обнаружила, что Александра нет, да и вообще в машине никого, кроме нас, потому что Эган с водительского сиденья тоже куда-то исчез.

– Что происходит? Где мы? – в тревоге спросила я, готовясь к обороне.

– Эган и Александр пошли кое-чего купить, – ответил он.

– Куда пошли?

– В магазин на заправке.

В машине скорой помощи не было окон, чтобы я могла в этом убедиться, а потому мне не оставалось ничего другого, как молча ждать их возвращения. Я расслабилась, откинулась на спинку кресла и глубоко вдохнула. Голова у меня снова налилась тяжестью, но я взяла себя в руки и сделала суровое лицо. Мы были одни, и между нами возникло какое-то странное напряжение.

А я-то надеялась, что больше никогда не останусь с ним наедине. Карма снова меня настигла.

Не прошло и минуты, как я услышала его голос.

– Почему ты не опубликовала видео, где мы его избиваем? – Он говорил спокойно, но заинтригованно. – Это нас окончательно уничтожило бы.

Я с серьезным лицом смотрела в одну точку. Мне не хотелось отвечать, а еще меньше хотелось объяснять причины, почему я так поступила, хотя вообще-то их было несколько.

Кроме того, говорить с ним оказалось невероятно трудно. Мне хотелось выкрикнуть ему в лицо кучу гадостей, чтобы освободиться от переполнявших меня боли и ярости.