Прошло около часа. Потом я смывала краску с волос в грязном туалете заправки, где мы припарковались. Наконец, я ее смыла и избавилась от повязки, чтобы замотать голову чистым бинтом, который они для меня тоже прикупили.

Посмотревшись в зеркало, я даже не удивилась, обнаружив, что не все пряди одинаково рыжие, а сама стрижка оставляет желать лучшего. Что поделаешь, Александр – весьма неважный стилист. Но что меня действительно удивило, так это мое лицо.

Увидев себя в зеркале, я обмерла. Справа на лбу виднелся ужасный шрам. Рану мне зашили, но шрам был выпуклый, красный и длинный, словно перекошенный рот. На подбородке красовалась еще одна маленькая ранка, а возле уха – царапина. Глаза ввалились, вокруг них залегли темные круги. Кожа была нездорово желтой. Я напоминала чудище из японского ужастика.

Я на миг зажмурилась, чувствуя, что сейчас упаду в обморок. Я никогда не была красавицей, но не видела причин комплексовать из-за внешности. Теперь же едва ли я смогла бы убедить себя, что неплохо выгляжу, если смотреть под другим углом. А хуже всего, что это случилось по моей вине, и все это – наказание за мою жестокость.

Я не могла сдержать дурацкие слезы. Я представила, как стану изгоем и буду прятаться от людей, как горбун из «Собора Парижской Богоматери» – одинокая, безобразная, печальная…

Из коридора, ведущего к туалету, донесся чей-то мощный рев:

– Ты там жива или в унитазе утопла?

Это был Эган.

Похоже, он вот-вот ворвется.

– Сейчас! – поспешно крикнула я.

Я быстро открыла воду, сунула под струю руки и щедро плеснула в лицо водой, чтобы смыть следы слез. Не хватало еще, чтобы он увидел меня такой жалкой.

Но вскоре его голос послышался совсем рядом:

– Ты что так долго? – спросил он. – Ты же знаешь, нам некогда прохлаждаться.

Я увидела в зеркале, как он просунул голову в дверь.

Я еще не успела наложить повязку, и огромный шрам был виден во всей красе. Я не могла допустить такого позора: чтобы его увидел король язвительных замечаний, а потому немедленно отвернулась и низко нагнула голову, как будто хотела окунуть ее в раковину.

– Сейчас высушу волосы, сменю повязку и выйду, – заявила я, намекая, чтобы он вышел.

Но Эган не ушел.

– Хочешь, помогу? – спросил он.

Я нахмурилась, ошеломленная и растерянная. Нет, все же грязная раковина – не самый приятный глазу предмет.

– И чем ты мне поможешь? – глупо спросила я.