Выходя вместе с другими, Дедич снова взглянул на Мальфрид. Она сидела на прежнем месте, и на лице ее даже в полутьме было видно отчаяние.

Ей казалось, сейчас она могла бы убить Сигвата своими руками. После стольких испытания судьба послала ей надежный приют и надежды на счастье. Но теперь и к стенам Хольмгарда тянуло жадные языки пламя далекого Искоростеня.

* * *

На следующий день отроки заприметили с вежи несколько всадников, среди которых вился на зимнем ветру синий плащ Сигвата. Проехав по льду, он поднялся на внутренний причал и велел передать, что хочет видеть Сванхейд.

– Скажите, что я не хочу его видеть, – гневно ответила Сванхейд отроку.

– Я выйду к нему! – Бер с готовностью поднялся.

– Сиди! – осадила его бабушка. – Торкиль, сходи ты.

– Но почему…

– Потому что ты попытаешься сбросить его в прорубь или скажешь что-нибудь такое, что он велит зарубить тебя на месте! А ты нужен мне живым, ты сейчас единственный мужчина, на которого я и Мальфи можем опереться!

Признавая ее правоту, Бер со вздохом сел на прежнее место. Торкиль отправился на причал. Сигват ждал его, спешившись и ожидая, что у него возьмут лошадь.

– Госпожа не может тебя видеть.

– Она больна? – Сигват нахмурился.

Он пытался держаться невозмутимо и гордо, как подобает победителю и господину всей округи, но на лице его, в глазах ясно читалась тревога и неуверенность в том, к чему все это приведет.

– Нет. Но она сказала, что твои желания ей известны, а тебе известен ее ответ. Если ты осознал, в какую глубокую Фенрирову задницу загнал себя, то она советует тебе немедленно бежать в Ладогу и уйти за море первым же кораблем, который туда пойдет после таяния льда. На это она готова дать благословение, потому что не желает гибели родича. Но ни на что другое.

– Упрямая старуха! – Сигват в досаде стиснул плеть. – Тогда скажи ей вот что: я хотел поступить с ней честно, чтобы наш род не утратил почет и уважение. Но если она упрямится, то пусть пеняет на себя! Я обойдусь без нее, а она уже не будет королевой и матерью рода, а будет выжившей из ума вздорной каргой, до которой никому нет дела! Так и передай!

Торкиль слегка поклонился в ответ. Сигват вскочил на лошадь и уехал к Новым Дворам.

– Он что-то просил передать? – осведомилась Сванхейд, когда Торкиль вернулся в гридницу с вестью, что гость отбыл.

– Нет, госпожа. Ничего такого, что стоило бы повторять.

В тот же день Сванхейд позвала Бера и Мальфрид к себе в спальный чулан.

– Мы должны что-то делать, дорогие мои. Должны защитить себя и попробовать помочь этой несчастной земле. Мы послали к Ингвару в Ладогу, но пока гонцы доедут, пока Ингвар соберет людей и дойдет сюда, может оказаться поздно. Тогда я не знала, что наше собственное положение здесь становится опасно. Нам, я боюсь, придется где-то укрыться: в Ладоге или в Плескове. Как думаешь, – она посмотрела на Мальфрид, – ты сумеешь доехать туда благополучно?