* * *

Обремененный добычей и полоном, Сигват шел медленно, и в Варяжск он прибыл дней через десять после вести о своей победе. С вежи Хольмгард можно было видеть, как движется по льду Волхова к озеру длинный обоз из десятков саней. Вооруженных людей Бер насчитал пять-шесть десятков, полона было человек тридцать, мужчин и женщин. На другой день часть дружины прошла назад к Новым Дворам: Сигват занял опустевший посадничий двор. Назавтра он разослал гонцов к окрестным старейшинам с приглашением посетить его там и выслушать, что он имеет им сказать. В Хольмгарде видели с причала, как он проехал в сопровождении двух десятков своих оружников, направляясь к Новым Дворам. Принимая словенских старейшин в доме посадника, он тем самым объявлял себя хозяином Приильменья.

Из Хольмгарда на этот совет никого не позвали.

– Надеюсь, Сигват все же стыдится взглянуть мне в глаза! – говорила Сванхейд. – Он знает, что я никогда не признаю за ним то, что принадлежит потомкам Ингвара!

На другой день в Хольмгард пожаловали гости. Это были Призор, Храбровит, Сдеслав, а еще Ведогость и Дедич. С ними приехал Исольв, младший брат Сигвата. Он уродился очень похожим на Ветурлиди, своего отца: рослый, к тридцати семи годам уже начавший полнеть, с приятными чертами лица, с длинными темно-русыми волосами и пушистой бородкой, он мог бы выглядеть внушительно, если бы не пухлые губы, вместе с мягким взглядом придававшие его облику нечто женственное. Он был женат на девушке с Луги, и с ним приехал его шурин, лужанин по имени Себегость. Сигват прислал брата, рассчитывая, что его, невиновного в гибели Вестима, Сванхейд скорее захочет выслушать, а к томуже Исольв отличался уважительной и дружелюбной повадкой.

Сванхейд ждала их в гриднице, по бокам от нее сидели Бер и Шигберн. Мальфрид было не вполне прилично в ее положении являться на такое собрание, но она, не в силах одолеть тревоги и любопытства, тихонько проскользнула в гридницу, когда гости уже вошли и уселись.

Из всех ее появление заметил только Дедич: надеясь ее увидеть, он оборачивался на каждый скрип двери и звук шагов. Мальфрид кивнула ему и сделала знак молчать, не привлекать к ней внимания; он в ответ тоже лишь кивнул, но взгляд, который он окинул ее располневший стан, выражал самое жадное любопытство. Они не виделись уже месяц, с тех пор как Мальфрид перестала ходить на супредки.

– С чем вы пришли ко мне, добрые люди? – обратилась к гостям Сванхейд.

Она говорила уверенно, как всегда, но Мальфрид расслышала дрожь в ее слабом голосе. Старая госпожа сохраняла твердость духа, но телесные ее силы иссякали, подточенные тревогами.