– За него Мистина же будет мстить, – пробормотал Красен. – Он же ему вроде как сын… был.

– Да тут Лют Свенельдич близко, – Добровой кивнул вдоль берега, где стоял Лютов стан. – Прямо на берегу за Хольмгардом.

Они еще помолчали. Темнота настолько сгустилась, что они уже не видели лиц друг друга, месяц налился ярким серебром.

– Нельзя нам назад, – сказал Градимир. – Уже завтра на заре начнут искать. Видели они двоих, но не дурни же, догадаются: где Грим был, там и ты, Икмоша, и вся наша братия. К присяге потянут… всех.

– Кто еще знает? – спросил Добровой, вспоминая, кто сидел с ними вчера на причале.

– Да вот мы…

– Семеро было, – припомнил Красен.

Градимир пересчитал темные фигуры перед собой – пятеро, да двое мертвых.

– Мы все здесь. И нам нельзя назад.

– И куда? – хмуро спросил Игмор.

– Скроемся где-нибудь… посмотрим, как дело пойдет. Будет можно, вернемся.

– Князь нас не выдаст! – горячо возразил Игмор, которому вовсе не хотелось отрываться от князя в такой тревожный час. – Мы же за него… Мне-то что эти угрызки?

– Само собой, за него! – Градимир похлопал его по кольчужному плечу под растерзанным и окровавленным кафтаном. – Но теперь ему придется присягу приносить, что он ничего не знает. А под присягой князь не солжет даже ради тебя, или он не князь!

* * *

Услышав на крыльце шаги, Мальфрид с трудом села. Бессонная ночь так ее истомила, будто она таскала камни. Вошел Бер – Мальфрид сразу его узнала, и на сердце стало легче. Он медленно подошел к ней, двигаясь неловко, будто тоже очень устал, и наклонился. От него веяло холодом земли и прохладой утренней реки. И еще каким-то запахом – неприятным и угнетающим.

– Мальфи! – позвал он. – Вставай. Собирай детей. Вы сейчас поедете в Будгощ.

Мальфрид спустила ноги с лавки и встала.

– Почему в Будгощ? – хрипло спросила она. – Где Улеб? Вы нашли его?

– Нашли. В баню отнесли. Его и дренгов.

– Что случилось? – Мальфрид вцепилась в его плечи, разом слегка успокоенная, что Улеб все же нашелся, и растревоженная этими странными словами и странным видом Бера. Неужели Улеб на той встрече так запачкался, что ему срочно понадобилось в баню? – Почему… отнесли? Он сам не может идти?